Германия: самоликвидация полностью

Велик соблазн сформировать стандарты в конкретных методах теста таким образом, чтобы не слишком много школьников очутилось на низших ступенях компетенции. Исследователь образования Олаф Кёллер выражается здесь поистине саморазоблачающе: «Иногда нам приходится констатировать, что эксперты чрезмерно завысили требования, поскольку слишком многие школьники достигли бы по ним лишь нижних ступеней компетенции… итак, есть несколько этапов прохождения тестов, и границы будут юстироваться, чтобы можно было защитить их политически»^{313}. Требования явно будут понижать до тех пор, пока квота провалившихся испытуемых не станет приемлемой. Не удивительно, что многие из тех, кто заканчивает неполную среднюю школу, не располагают теми специальными предпосылками, которые требуются для производственного обучения, хотя стандартам неполной средней школы они явно соответствуют.

На этом фоне нижеследующее предложение натолкнётся на большое сопротивление, но, на мой взгляд, никаким путём этого не миновать: в каждой школе и в каждом классе к концу учебного года по всей федерации проводится тест на достигнутый уровень в центральных компетенциях по чтению и математике. Результаты публикуются с соблюдением правил защиты личных данных. Это гарантирует, что тестами не будут манипулировать. В том числе их не будут проводить учителя, отвечающие за испытуемый класс.

Чтобы обеспечить надёжное сравнение, тесты на полученные знания дополнятся анонимным тестом на уровень интеллекта. Ведь, в конце концов, следует проверить, удалось ли раскрыть в каждом классе имеющийся интеллектуальный потенциал. Каждой школе будет к тому же присвоен социоэкономический индекс на основе происхождения учеников, и он регулярно будет обновляться. Социоэкономический индекс тоже должен быть опубликован, так как может послужить сопоставлению результатов тестов различных школ.

Ясный и регулярный контроль результатов — решающая предпосылка для того, чтобы предоставить свободу в использовании различных методов.

Если школа с разновозрастным обучением или иными методами, признанными как особо современные, преуспевает в тестах на знания, — тем лучше. Если школы с учётом социоэкономических влияний проходят тесты лучше или хуже других, придётся с этим жить. Лучшие школы будут иметь большую привлекательность, худшие будут пользоваться меньшим спросом, независимо от того, частные они или государственные. В любом случае ежегодное сравнение знаний в школьной системе разовьёт большую динамику.

Государственные и частные школы должны, как и прежде, быть уравнены относительно финансового дотирования со стороны государства. Государственным школам будут ступенчато предоставлены административные свободы, типичные для частных школ, как, например, право самим находить учителей, самоорганизовываться на своё усмотрение и распоряжаться своими учебными пособиями. Такой переход к большей свободе должен вводиться дифференцированно с учётом особенностей каждой отдельной школы. Минимальная предпосылка — компетентное и конструктивное руководство школой.

Риски такой системы лежат в растущей сегрегации школьников по трудоспособности или по социальным группам. Такую сегрегацию не удастся предотвратить полностью — она уже состоялась, — но можно ограничить тем, что всем школам, в том числе и частным, задать известную минимальную смесь относительно происхождения. Риски усиливающейся тенденции к сегрегации надо соизмерять с общим подъёмом успеваемости путём установления транспарентности результатов и вызванной этим состязательности. Если фактически в ряде государственных школ будут концентрироваться менее сильные по успеваемости школьники, то эти школы имеют шанс прилагать особенные усилия к дефицитам и специфическим нуждам этой группы. Ученики таких школ не понесут урона для своего будущего в том случае, если сопоставимые знания будут и оцениваться сопоставимо; так как тогда шансы на получение места в производственном обучении или поступление в школу более высокой ступени будут зависеть только от знаний, измеренных путём тестирования, а не от названия школы.