Будь это ещё лет десять назад, клиника бы гудела от криков и топота ног озадаченного персонала. Сейчас же на всё семиэтажное здание «Клиники доктора Ярцева» близко к состоянию паники находилось всего около десятка человек, одним из которых был именно доктор Ярцев — среднего роста светловолосый мужчина в белом халате поверх пиджака. Остальной персонал клиники, за исключением оператора виртмира, носился по коридорам и палатам, занимаясь обслуживанием капсул с больными в режиме экстренного протокола.
И это при том, что за многие процессы по обслуживанию более чем сотни виртуальных капсул с помещёнными в них пациентами отвечали роботы и программное обеспечение. В панику они впадать не умели — шло предусмотренное протоколами безопасности отключение капсул от мира и перевод на ручное обслуживание.
— Виталий Викторович, ну не могу я войти в админрежим, не-мо-гу, система не пускает! — Виртуоз, как на сленге называли вирттехников, едва успевал махать руками перед собой, сбрасывая и вновь выводя на обзор линз целые простыни визуализации процессов. Он пытался достучаться до сердца, ума, памяти и хоть чего-нибудь у вирткома — фотонного компьютера с квартовым процессором, внезапно отрубившего все связи и прервавшего дуплекс-общение с оператором. В подвале клиники светился и исходил парами жидкого азота сверхпроводящий кристалл, на который была загружена программа медицинского виртуального мира… По крайней мере, именно так процесс его перегруженности и перегрева до -200 градусов виртуоз визуализировал на одном из экранов, чем ещё немного повысил градус паники Ярцева.
Профессор стоял рядом с сидевшим техником и тоже ускоренно размахивал руками, пытаясь получить доступ ко второму ИПИ, курировавшему медицинскую часть мира. Два искусственных псевдоинтеллекта уже полчаса не отвечали на запросы, даже категоричные требования об отключении и передаче полного доступа людям были проигнорированы с уведомлением — «Опасно для жизни пациента». Мед-ИПИ вообще заклинило на 90 % болевого порога и 10 % стресс-эмоционального фона для всех пациентов. И отключить мир пока было нельзя — в нём оставалось больше двадцати пациентов. Принудительная перезагрузка капсул вполне могла бы любого из них если не убить, то серьёзно навредить функциям мозга.
— Что хочешь делай, грызи зубами кристалл, но выводи больных из мира! Что там хоть твориться-то, знаешь? Показатели ещё трёх капсул зашкаливают! Гена, отключай 145-ю, 211-ю и 87-ю, даю добро, риск оправдан! Внимание, контрольная запись: подтверждаю команду на отключение капсул — номера 145, 211, 87.
Гена, лаборант мира и второй виртоператор, отвечавший за общую координацию работы капсул, был где-то на других этажах и уже нёсся во главе трёх медсестёр с ключом аварийного доступа. Экстренное отключение капсул виртуальной реальности можно было проводить только человеку и только в ручном режиме. Виртуоз же почти кричал в голос:
— Нет, не знаю, визуальный ряд тоже не поступает! Я работают над этим, работаю! Вирус, скорее всего. — И добавил чуть тише: — Или взлом… Ой, внешний трафик в обе стороны перекрыт. Мы как в вакууме…
— Плохо работаешь, значит, если вирусы в систему попадают! Ладно, без обид. Я тоже на взводе! Продолжай, если какая помощь нужна, — к Светлане все вопросы, любые средства используй! Три капсулы ещё отключили, в мире осталось шестнадцать больных… Я в фонд, Алине Николаевне надо сообщить и обсудить всё.
