Из его сбивчивого рассказа, изредка перебиваемого мной для напоминания о клинке у его трахеи и уточнения некоторых обстоятельств, стало понятно, что кинотеатр захватили беглые из СИЗО. Точно, старинная крепость изолятора-то ровно в центре города, и как я про неё забыл. После катаклизма они ещё день сидели, ничего не зная о нём, но когда сначала не принесли ужин, а потом и завтрак, СИЗО загудело. Расшатанные и выбитые двери открыли пустые коридоры без охраны, режимный объект был брошен. Скорее всего, его расположение и сыграло на руку заключенным: все конвоиры, коридорные, опера и администрация жили в городе и, естественно, при выборе между семьёй или работой долго задумываться не стали. Спустя несколько часов более трёхсот человек, в своем большинстве ранее судимых и арестованных за тяжкие преступления, оказали на улицах города, поражённого локальными схватками армии и полиции с монстрами. Понятно, что помогать никто не устремился. Многие разбежались, но большая группировка собралась под началом авторитета по кличке Монах. Силовые поля на границах локаций и военные блокпосты на мостах не дали возможности уйти за пределы центра, а попытавшиеся прорваться через заслоны были задержаны или уничтожены. Банда Монаха, насчитывавшая около двухсот тридцати человек, захватила «Колизей», разгромив двух Охранников. Ценой ещё десятка раненых удалось уничтожить Охранника на входе в большой сетевой супермаркет, что обеспечило банду пищей почти на месяц. Замкнутое пространство, ограниченно сытая жизнь и чисто мужской коллектив — эти условия быстро привели к локальному бунту и попытке захвата власти, которые были жестоко подавлены Монахом и его близкими приспешниками. В банде установился жёсткая диктатура. Для пресечения безделья решили пойти любимым путем насилия — стали уничтожать монстров, для чего были созданы боевые группы, во главе которых стали особо доверенные Монахом люди. Узнав в ходе рейдов, что монстры возрождаются из кристаллов — «нечистых душ», бандиты превратили холл кинотеатра в арену. На ней ежедневно, по мере возрождения пса из установленного кристалла, проходили бои, гарантировавшие выплеск адреналина и энергии. Мужскую же энергию бандиты растрачивали кто как мог: у десятка захваченных в рабство женщин всегда были клиенты, процветала и однополая любовь.
Постепенно подходившие к концу запасы продовольствия поставили банду перед проблемой. Которая была решена Монахом достаточно быстро: в один из дней в приготовленной баланде обнаружились куски мяса, с аппетитом принятые всеми. Так, ненавязчиво, люди превратились в людоедов. Рейды почти каждый день доставляли захваченных в квартирах одиночек, быстро отправляемых в расход, ведь, если труп не лутать, тело вполне нормально шло на харч. Монах также не церемонился с нарушителями установленного им порядка, путем показательных казней отправляя их в котел. Постепенно стало ясно, что численность банды таким вот неестественным путем уменьшается достаточно быстро. Все шло к очередному бунту, так как ничто не хотел становиться ещё одной жертвой кровавых запросов деспотичного Монаха.
Ситуация разрешилась крайне неожиданно чуть больше недели назад. При убийстве на арене очередного пса он сильно ранил Монаха, решившего показать свою силу и укрепить пошатнувшийся авторитет. Разрубленного пополам пса и едва дышащего Монаха по молчаливому согласию оставили на полу арены. Все, даже немногочисленные «доверенные» лица, оставили своего лидера умирать, ни у кого не поднялась рука добить ни пса, ни его жертву. Что случилось в пустом холле кинотеатра, никто не знал, но спустя полчаса из кинотеатра вырвался огромный монстр. Разорвав первого попавшего бандита, прямо на его растерзанном теле, игнорируя множество изготовленных к бою кольев и дубин, монстр обратился с Монаха. На его груди бросал вокруг красные блики вросший в мясо кристалл нечистой души. В краткой речи оборотень поставил ультиматум — полное подчинение и вера в него, взамен пообещав новую жизнь. Условием этого было уничтожение его бывшего окружения. Чудо превращения полумертвого лидера в полного сил оборотня не заставило людей долго думать — четыре бывших сподвижника Монаха были растерзаны воодушевленной и испуганной толпой.
