В самом низу лестницы небольшая площадка, перешедшая за углом в широкое помещёние, использовавшееся для чистки оружия. Висящие на стенах резиновые пулеуловители, плакаты с правилами и ТТХ, треноги для упора стволов при разряжании — стандарт, мечта оружейника. Как, впрочем, и дверь в саму оружейку: массивная, с заходящим за косяки полотном, квадратным окном посередине, внутренними петлями. Ну что ж, для этого я ждал почти сутки полного накопления энергии, именно для борьбы с этим чудом инженерного искусства.
Только собрался, даже ладонями потер друг о друга, как Андрей остановил меня:
— Подожди, Стас. Ты можешь увидеть, что там внутри, в оружейке, а то зря ломать всё тут будем, вынесли все оттуда при эвакуации?
Толково. Я и сам уже забыл про «Проникающий взор», хорошо, напарник из моих рассказов запомнил. Приложив руки в форме бинокля к глазам, я уперся в стену. Заклинание сработало: сквозь кирпичную стену я увидел длинный ряд закрытых металлических сейфов. А вот сами эти сейфы мне свои внутренности не показывали. Жаль.
— Сейфы стоят. Порядок в КХО, только в них ничего не видно. Надо ломать.
— Ну… давай.
На разогрев полотна двери огненной дугой ушло почти три минуты и семь тысяч энергии, пока металл не заалел и искорки окалины не стали сыпаться на пол. Удар кулака смял внутренний замок, как пластилин. Непередаваемые ощущения, скажу я вам, когда голыми пальцами выдираешь из раскаленного металла багровый замок, а чувствуешь при этом лишь небольшое тепло. Взлом второго замка доставил не меньшее удовольствие, после чего дверь удалось оттянуть и перед нами предстала ещё одна, решетчатая закрывашка. Здесь проще — я видел механизм замка, так что спустя минуту, после отката кулака, свернул его в один прием.
О, ещё и «Взломшика» прокачал сразу на 700 единиц. И энергию уполовинил. Вот что значит — мало пользуюсь приемами и заклинаниями, они же на более высоких уровнях и эффективнее, и энергии меньше потребляют. Быстрый осмотр почти тридцати сейфов ничем не порадовал — они были пустыми. Для очистки совести взломали пару сейфов, замки которых по сравнению с первой дверью были на уровне выпускного экзамена для второй четверти первого класса церковно-приходской школы. Как и говорил, пусто. Облом-с… Правильный, видно, был командир у местного спецназа, не бросил свое хозяйство в период смуты. Но нам от его хозяйственности не легче. В принципе, в таких закрытых подразделениях к оружию и отношение значительно серьезнее, чем у простых охотников или где-нибудь в отделах полиции. Точно, в отделах полиции… Синхронизация ещё на один процент больно стрельнула в голове.
— Андрей, не кисни. — Заметив в колеблющемся свете огонька досаду, проявившуюся на лице напарника, твитнул в чат я. — Есть ещё вариант.
— Какой?
— Переходим на левый берег, там несколько километров — и отдел полиции. Около двухсот ПМ, несколько АК должно было быть. Ребята могли тоже все разобрать, но шанс на то, что осталась часть — больше, чем здесь. Должны были и в отпусках быть, и дезертировать с семьями. Быстро же всё произошло?
— Ну да. На третий день уже никого не было. — Андрей прищурился, мысль заработала. — И ещё надо квартиры шерстить, не все же охотники оружие забрали, погибших было много.
— Вот это другое дело. Но сначала — отдел. К тому же именно там все учёты владельцев оружия. Так что?
— Согласен. Ночуем здесь, рано утром выходим.
— А что не сейчас?
— А ты знаешь, что на мосту твориться? Как насчет бесов? Ночь не только наше время.
— Согласен. Добро, отдых.
Оповестили всех по чату, получили подтверждение о спокойной обстановке (пару крыс по-тихому забили наши рейдовые), встретили прибывающих и всем скопом разместились на лестнице, ведущей к оружейке. Никитин распределил смены для охраны двери. Хорошо, что никто над ухом не чавкает, жизнь все восстанавливают отдыхом, так что всю ночь я провел в легкой полудреме, ожидая контакта с дочерью. Как-то привык, что она по ночам со мной связывается. Не дождался.
Эти несколько часов, пользуясь затишьем и спокойствием, я уделил дальнейшему обдумыванию своей ситуации. Определенную непонятность вызывала синхронизация, сейчас остановившаяся на 84 %. Если у меня пять элементов для выполнения главного квеста, каждый из которых добавлял, кроме приступа головной боли, ещё и по 4–5 процентов к синхронизации, то оставшиеся пять элементов должны добавить минимум двадцать пунктов, что в процентах перевалит за сотню. А это неправильно, меня ещё в школе учили, что одно целое — это сто процентов. А ну-ка, Иигорь…
— Эй, Боже, не спишь?
— Я никогда не сплю, Стас.
— Значит, не разбудил, извиняться не буду.
Я вкратце обрисовал ему результаты своих математических экзерсисов.
