Обошёл магазины, закрываясь от вони рукавом. Никого. Вышел опять на разрушенные ступени и тут увидел на балконе пятого этажа соседнего дома человека, тот махал мне двумя руками, привлекая внимание. Ещё один живой, ещё один источник информации. Пошёл к нему. В другое время побежал бы, но сейчас уже научился тому, что осторожность равно жизнь.
— Привет. — Крикнул я свесившейся с лоджии голове. — Какая квартира?
— Сорок восемь. Здравствуй.
— Сейчас поднимусь.
— Аккуратнее, там крысы. — Вот за предупреждение спасибо отдельное. Кивнув, что понял, двинулся к подъезду. Разбитые осколки Стража говорили об опасности внутри подъезда даже яснее, чем предупреждение с балкона. Заглянул внутрь через разбитые двери и по стеночке двинулся вверх. Крысы были на площадке третьего этажа. Из разбитой квартиры они натащили одежды и газет, превратили кучу тряпья в гнездо, из которого на меня злобно уставились четыре пары глаз. А нечего собираться больше трёх, да ещё плотными кучками, оппозиционеры, блин, навалянные. Выстрел рванул по подъезду, как будто из гаубицы над ухом пальнули, заряд дроби разметал крыс в стороны. Две уже не встали, две побежали в мою сторону. Одной досталось языком пламени — как из огнемета поливаю, пожарники рыдают и аплодируют, а вторая схлопотала в прыжке стальным кулаком в лоб и в ареоле кровавых брызг сползла по стене. Ещё пришлось загоревшиеся тряпки затаптывать, никакого азарта от такой охоты. Я реально круче Шварца! Арнольд, без обид.
Двери всех квартир до четвертого включительно этажа были взломаны, в одной успел заметить какое-то шевеление, но не стал дожидаться и на уровне пола пустил уже доступный мне пучок молний. Крыса тихо взвизгнула и решила не выходить, да и не могут жареные крысы передвигаться.
Дверь сорок восьмой квартиры открылась ещё до моего стука и я увидел крепкого парня лет тридцати в тельняшке, сидящего… в инвалидном кресле. Ног у него не было выше коленей, на лице пара глубоких шрамов.
— Где ж тебя так, браток? — А что я ещё мог спросить?
— Там же, где и всех нормальных мужиков. — Крепыш протянул мне руку. — Заходи, знакомиться будем. Меня Андрюхой зовут. Не обращай ты так внимание, я привык уже, семь лет в таком виде ползаю.
— Стас. — Я пожал протянутую ладонь. Крепкое рукопожатие лучше слов говорило об уверенном характере и воле парня.
— Светочка, это Вы не понимаете. Наши слова о необходимой нам помощи не являются просьбой. Это требование, которое будет исполнено тобой неукоснительно. — Голос мужчины резко стал более жестким. — Мы установим тебе сроки, расскажем, что и как нужно сделать. За это ты получишь обещанную нами сумму. Твой отказ или попытка, даже мелькнувшая мысль о сливе нашего разговора Ярцеву или кому-нибудь ещё приведет… к тому, что твой сын, совершенно случайно, будет избит неизвестными. Ты что, не понимаешь? Он! Станет! Клиентом! Твоего любимого Ярцева… через несколько часов… после этого! — мужчина бросил на стол несколько фотографий ее сына вперемешку с фотографиями неизвестных страшно покалеченных людей. — Ну, хватит, хватит, не плачь. Тебе необходимо только чуть задержаться на работе и ничего этого не будет, ещё и деньги хорошие на счету окажутся. Кивни, если все поняла. Вот и хорошо, вот и правильно. Подпишешь пару документов, видишь — вот уже прошел перевод на десять процентов предложенной нами суммы, ты сейчас посидишь и успокоишься. Тебе останется только ждать сообщения от нас.
