Никитин устало вздохнул и опустил руки, только, якобы случайно, надвинул повязку обратно на глаз. Он посмотрел в сторону монашек, крестившихся со сверхзвуковой скоростью:
— Посмотрите за ней, ей еда нужна. Стас, мне плохо, жизнь уходит…
Блин, точно. Строчка его жизни уже была на половине красного поля, моя доедала желтый. Подхватив Андрея под руку, я кивнул о помощи мужчинам и втроем с Толиком и Петровичем мы почти бегом оттащили обмякшего и обессиленного Никитина за ворота монастыря, где положили в тени стены.
Пока Андрей восстанавливал силы, я ещё раз пробежался по округе, разграбив ещё пяток машин, аккумулятор из одной притащил напарнику. Представители общины были в шоке, когда из руки Никитина к клеммам скользнул тонкий проводок.
Мазохизм какой-то получается: знаем, что нельзя нам на территорию монастыря, а лезем. Спустя пару часов, за воротами монастыря нас встречали уже все — имужчины с женщинами, и монашки с детьми. Слух о чудесном излечении больных разлетелся «сарафанным» радио, чему во многом способствовали те самые две монашки, да и Вероника была встречена женщинами общины, как вернувшаяся с того света. А после ее рассказа о сиянии, окружившем ее при лечении, она ещё и звездой эпистолярного жанра стала[8].
Настю пришлось лечить там же, в лазарете, а вот всех остальных больных мы до самой темноты исцеляли за пределами святой земли. Все это время Петрович и другие наши адепты вели с людьми разъяснительную работу, где намеками, где прямо разъясняя особенности жизни в светлом будущем вампирского сообщества. Едва закончили с медицинской частью, как начал капать легкий дождь.
Переночевать нам предложил в своем старом доме профессор. Еле вырвались от многочисленных «спасибо» и, провожая нас до места ночлега, ИИ, в ответ на мой вопрос, рассказал о ведущемся им сборе кристаллов. Оказалось, он их не уничтожает, как мы, а пробует перепрограммировать, забирая из них энергию вируса. Работа осложняется тем, что эти поисковые составляющие вируса сами оказались взломанными программами и повторного взлома почти никогда не выдерживали. Из более чем двух сотен кристаллов ИИ смог изменить только два. Он нам их показал: обыкновенные прозрачные стекляшки, носившие названия «очищенный кристалл» первого и второго уровня. А вот как их теперь использовать, даже этот суперразум не понимал, хотя интуитивно руководствовался тем же принципом, что и я с лутом от монстров.
Показав нам дом, профессор удалился, сославшись на необходимость помощи общине в принятии «правильного» решения. Хотя, как мне показалось, он просто хотел быть от меня подальше и не отвечать на ту гору вопросов, которая у меня скопилась.
Дождь уже серьезно забарабанил по крыше. Пожелав другу спокойной ночи, я сделал шаг в свою комнату, как вдруг услышал:
— Стас, подожди, разговор есть.
Причем сказано это было таким тоном, что я предпочёл насторожиться.
