Лучшим ответом на столь идиотский вопрос стал недоуменный взгляд. Изумленная девушка не смогла подобрать слов, и ей на помощь пришла обладательница брючного костюма.
— Да, все замечательно, — саркастически бросила она. И с издевкой добавила: — Через двадцать минут подадут чай.
Белокурая дернула плечом, синеволосая судорожно вздохнула, а лысый усмехнулся:
— Агрессия — это хорошо.
Это эмоция, живое восприятие происходящего, крайне необходимое сейчас, чтобы разогнать тоскливую безучастность. Лучше злость, чем тупая покорность судьбе.
— Ты, кстати, приглашен, — нахально закончила обладательница брючного костюма. — Иди, мой руки.
Лысый хотел рассмеяться, хотел продолжить диалог, к которому прислушивались все, без исключения, выжившие, но в этот момент подала голос белокурая.
— Я в порядке, — тихо произнесла она. — Спасибо за цапу.
— Пожалуйста.
Кожаная цепарская куртка не доходила высокой девушке и до середины бедер, а потому ей приходилось периодически поправлять полу, прикрывая обнаженные ноги. Поправлять резким, очень нервным жестом, который не укрылся от внимания лысого. И этот жест показывал, что белокурая еще не успокоилась.
— Мне неудобно, — призналась она, поймав сочувственный взгляд мужчины.
— Как неожиданно! — не смолчала обладательница брючного костюма. — А нам показалось, что неудобство у тебя вызывает лишняя одежда.
Белокурая вновь понурилась — укол язвительной девушки задел ее за живое.
— А тебя здесь сколько? — Лысый медленно обернулся и холодно посмотрел на нахальную обладательницу брючного костюма.
— Что? — растерялась та.
— Почему ты говоришь "нам"? Кому это — "нам"? Кому еще, кроме тебя, что-то там показалось?
— Не твое дело.
— И не твое тоже, — грубовато отрезал мужчина. — Тебя не касается то, чем занималась эта девушка до катастрофы.
— Все видят, что она…
— Ты девственница?
Яростные взгляды скрестились длинными клинками. Чувствовалось, что нахалка не привыкла отступать, что у нее на языке вертится дерзкая фраза, но… Но дурой она не была и сообразила, что нарвалась на серьезного противника.
Фигура у лысого была самая что ни на есть простецкая: плотный, широкоплечий, с короткими толстыми руками и короткими толстыми ногами — на первый взгляд он казался подавшимся в цепари крестьянином. Тем более наряд соответствовал: широкие штаны с накладными карманами, толстый свитер, потертая кожаная цапа, отданная сейчас белокурой, да грубые башмаки. Технарь или вообще — палубный, одним словом — простолюдин. Но при взгляде на лицо мужчины впечатление кардинально менялось. Выпуклый лоб, нос с горбинкой, острый, чуть выступающий вперед подбородок, и умные, серо-стального цвета глаза — все эти черты не просто подсказывали, а прямо-таки кричали: не прост лысый, совсем не прост. Человек с таким лицом палубы мыть не станет, его дело приказы отдавать да принимать решения. Человек с таким лицом всегда оставляет за собой последнее слово.
— Не твое дело, — буркнула нахальная.
— Вот именно, — кивнул лысый и ободряюще посмотрел на белокурую.
Та вздохнула:
— Я не виновата, что авария застала меня… э-э…
Она не знала, как продолжить, и мужчина подсказал:
— В неподходящий момент.
— Да, — выдохнула белокурая.
— Но теперь у нас возникла проблема, — мягко продолжил лысый. — Мы не знаем, на какой планете оказались и будут ли нас искать. Мы в горах, и нам, возможно, придется по ним идти. И, возможно, ночевать…
— Здесь? — не сдержался рыжий.
Он давно перестал бросать камешки, а после того, как лысый завел разговор о проблемах, повернулся и слушал очень внимательно.
— Может, здесь, а может, и в другом месте, — пожал плечами лысый. — Об этом нам еще предстоит поговорить. Пока же я пытаюсь объяснить нашей белокурой знакомой, что одна моя цапа ее не спасет: по горам босиком не ходят, и с голыми ногами на земле не спят. Нужна одежда.
— Ты отыскал магазин? — осведомилась нахалка.
— Можно сказать и так, — усмехнулся лысый, внимательно глядя на белокурую. — Там, за камнем, есть одежда. К сожалению, мужская: пальто, пара рубашек, брюки, жилет, пиджак, белье…
— Откуда? — Спорки перестал притворяться спящим. Повернулся и сел, вперившись взглядом в лысого. — Что за одежда?
— Я нашел двух мертвых и раздел их, чтобы ты смогла подобрать себе вещи, — спокойно произнес тот, обращаясь исключительно к белокурой. А затем повернулся к синеволосой и без всякого смущения закончил: — Тебе я посоветовал бы взять пиджак: в платье ты замерзнешь.
Девушка всхлипнула.
— Омерзительно! — Обладательница брючного костюма зло хохотнула, но развивать мысль не стала.
Потому что отвратительное по своей сути предложение было прагматичным и правильным. Спасатели могли заявиться через двадцать минут, а могли не прилететь вовсе. Никто из выживших не знал, сколько времени им предстоит провести в горах, и оставаться в такой ситуации без одежды было для белокурой равносильно самоубийству.
Она это понимала. И все остальные понимали, даже нахалка, которая, бросив свое "Омерзительно!", хрустнула пальцами и отвернулась.
Белокурая жалобно посмотрела на лысого:
— Я боюсь мертвых.
