— Я их раздел и отнес к лесу. На берегу тебя ждет только одежда.
— Спасибо.
— Не за что.
Белокурая вопросительно посмотрела на синеволосую, та, поколебавшись, кивнула, поднялась, и девушки отправилась за камень. А трое оставшихся уставились на лысого:
— От чего они умерли? — угрюмо спросил рыжий.
— Задохнулись.
— Здесь?
— Или в Пустоте.
— То есть ты допускаешь, что они могли задохнуться здесь? — уточнила нахалка.
Ей очень хотелось поддеть лысого, но у нее опять не получилось.
— Я уже видел такое, — задумчиво произнес мужчина. — Людям кажется, что они еще в Пустоте, что они не могут дышать, и, если не привести их в чувство, они умирают.
— Но это невозможно.
— У Пустоты длинные щупальца.
— Ты много путешествовал? — кашлянув, поинтересовался спорки.
— Похоже на то, — согласился лысый.
— Может, ты знаешь, где мы оказались? — Нахалка сделала все, чтобы ее голос прозвучал спокойно, однако не совладала с нервами, и последнее слово прозвучало слишком высоко.
— Солнце желтое, притяжение нормальное или почти нормальное, растения незнакомые. Слишком мало информации для выводов.
— А когда будет много?
— Тогда я скажу, куда нас занесло.
— Ты скажешь? — недовольно спросил рыжий.
Ему не понравилось, что лысый назначил себя лидером.
— Да, я скажу, — пообещал мужчина. Он говорил уверенно, спокойно и слегка расслабленно, отчего фраза прозвучала несколько издевательски. — Но если вдруг выяснится, что ты определил наше местонахождение раньше меня, я разрешаю тебе поделиться информацией.
— Ты мне разрешаешь?
— Да.
У рыжего заходили желваки.
Он был очень худ, однако неказистым не казался, скорее — подтянутым. Не доходяга, а не чурающийся спорта мужчина, внешне хилый, в действительности — твердый. Черты его узкого, необычайно вытянутого лица не отличались благородством: обычный нос, обычный рот, обычные скулы, и даже большие зеленые глаза терялись в этом флере обыденности, завершенном дешевым костюмом и недорогой рубашкой. Мужчина мог остаться незаметным в любой толпе, мог с полным правом претендовать на звание настоящего невидимки, но… Но природа решила позабавиться и сделала зеленоглазого ярко-рыжим. Причем не просто ярко, а ЯРКО. Его ресницы и волосы были насыщенного медного цвета, а все не скрытые одеждой части тела — лицо, шею и руки — покрывали многочисленные конопушки. Такие люди частенько вызывают у окружающих улыбку, пусть даже и добрую, однако глаза мужчины смотрели столь холодно, что отбивали всякую охоту шутить. Чувствовалось, что рыжий самолюбив и болезненно воспринимает шпильки в свой адрес.
— Ты решил, что можешь приказывать?
— Да.
— Так вот, я…
— Вы напоминаете двух обезьян, которые спорят из-за несуществующего банана, — громко бросила нахалка. — Если хотите произвести на меня впечатление, то не деритесь, а раздобудьте кофе.
Третий мужчина захохотал.
Все спорки, за исключением синеволосых выходцев с Куги, отличались уродливой внешностью. Странные черты лица, вызывающие у обычного человека оторопь и отвращение, незаживающие язвы, гноящиеся болячки, фурункулы и струпья на коже — таков был набор поцелуев Белого Мора, детьми которого являлись нечистые. Но третий из спасшихся мужчин не производил совсем уж отталкивающего впечатления. Он был высок, широкоплеч и подвижен. На его гладкой загорелой коже отсутствовали следы болезни, и лишь уродливая голова выдавала в мужчине спорки. Его череп представлял собой почти идеальный шар, вызывая в памяти характерную форму нарской тыквы. Маленькие черты лица не выступали за окружность, что только усиливало впечатление, а короткая черная щетина, покрывающая всю голову, за исключением лба и щек, наводила на мысль, что тыква не дозрела.
— Чего ржешь? — недовольно поинтересовался рыжий.
— Смешно. — Спорки вытер выступившие на глазах слезы и широко улыбнулся, продемонстрировав крупные желтые зубы. — Девчонка вас поимела.
Лысый промолчал, а потому рыжий тоже сбавил обороты. Одарил нахалку злым взглядом, но развивать скандал не стал. Вместо этого продолжил разговор со спорки:
— Есть мысли, где мы находимся?
— Самое главное, здесь есть, чем дышать, и есть, что пить…
— Пить? — удивилась обладательница брючного костюма. — Что?
— Река, — спорки ткнул пальцем за спину. — Воды у нас полно, а вода — это жизнь.
— Я не собираюсь пить сырую воду из грязного ручья.
— А придется.
— Рано или поздно она перестанет быть привередой, — вздохнул лысый.
— Согласен.
Девушка насупилась.
— Другими словами, я считаю, что мы оказались на весьма дружелюбной планете, — жизнерадостно закончил спорки. — Нам повезло гораздо больше, чем офицеру и тем двоим. Пустота была добра к нам.
— Так же, как Белый Мор? — хрюкнул рыжий.
— Не любишь спорки? — сверкнул глазами тыквоголовый.
— Белый Мор не убил вас, Пустота не убила нас. Но Белый Мор сделал вас уродами, а мы не знаем, где находимся, — объяснил рыжий. — Вполне возможно, что мертвым повезло больше. — Он помолчал, глядя на недовольного спорки, и продолжил: — Ничего личного, приятель, я просто провел параллель.
— Дурацкая параллель.
— Какая есть.
