— Это не хорошее, — тихо ответила Свечка. — Это сверхъестественное, а потому — незабываемое. — Она вздохнула, словно говоря: "Да ничего ты не понял!", улыбнулась и почти весело спросила: — А что видел ты?
И Грозный, к некоторому удивлению девушки, кокетничать не стал.
— Я растерялся, — честно ответил он.
— И все?
"Какая ерунда: растерялся!"
— Да как тебе сказать… — Он потер затылок. — Я ничего не помню о себе, не знаю, кем был и каким был. Время в Пустоте — единственный мост ко мне настоящему. Точнее — ко мне прошлому. Я знакомлюсь с собой, снова и снова прокручивая в памяти свое поведение в Пустоте, анализируя свои чувства, эмоции… Я совершенно точно помню, что не боялся смерти. Или думал, что не боюсь смерти. Или даже хотел…
Грозный замолчал.
— Хотел умереть? — участливо спросила Свечка.
— Судя по всему, я так часто думал о смерти, что мысль потеряла остроту. Я считал, что останусь спокойным до конца, а потом… растерялся. Я пытался разговаривать с Пустотой, задавал ей вопросы, говорил, не переставая, как спятивший граммофон. Я растерялся. И помню, мне стало стыдно.
— Ты мечтал о смерти…
— Возможно, — признал Грозный.
— А там, в Пустоте, вдруг понял, что не хочешь умирать, — мягко продолжила девушка. — Что же в этом постыдного?
Мужчина прищурился, но промолчал, не мешая Свечке говорить.
— Ты не помнишь ничего из прошлого, не знаешь, почему мечтал о смерти, но достойно встретил Пустоту, и… И ты ее победил.
— Что?
— Ты не растерялся, Грозный, — улыбнулась девушка, беря мужчину за руку. — Ты настолько силен, что даже на самом краю продолжал думать и анализировать. И ты понял, что спешил не туда. Ты разобрался в себе, Грозный, тебе невероятно повезло.
— Разобрался и обо всем забыл?
— Ты вспомнишь. — Свечка мягко провела ладонью по его щеке. — Ты ведь сильный.
— Не помешала?
Громкий женский голос прозвучал совсем некстати, но Свечке хватило выдержки не отдернуть руку. Она медленно повернула голову, посмотрела на стоящую в трех шагах Привереду и неспешно ответила:
— Нет.
Грозный же на появление нахалки вообще никак не среагировал: продолжил напряженно смотреть на Свечку, словно ожидая продолжения разговора.
— Обнимаетесь?
— Болтаем.
— Секретничаете? — Привереда приблизилась на пару шагов.
— Нет.
Свечка опустила руку, Грозный усмехнулся.
— О чем не секретничали?
Упорство, с которым Привереда возвращалась к этой теме, говорило об одном: подсмотренная сценка выбила ее из колеи. То ли жест Свечки оказался слишком неожиданным, то ли слишком неприятным, но факт оставался фактом: Привереда на какое-то время потеряла контроль над собой.
— Так о чем вы шептались?
— О том, что вы не доверяете Грозному, — легко ответила Свечка. — Пошли на поводу у Рыжего, о котором тоже ничего не знаете, и раскололи команду.
— Мы никогда не были командой.
— Мы стали, оказавшись здесь.
— Допустим, — сдалась Привереда. И покосилась на Грозного: — Тебя это беспокоит?
— Когда я очнулся, меня беспокоили ребра. Я их проверил и выяснил, что переломов нет. С тех пор все в порядке.
Свечка рассмеялась, Привереда порозовела, но сдержалась.
— Я видела, как ты снимал одежду.
— Теперь я буду тебе сниться, — прокомментировал Грозный.
— Не слишком ли ты о себе возомнил? — не стерпела Привереда. — В конце концов…
— Что бы я о себе не возомнил, это я возомнил о себе. И тебя никто не заставляет слушать.
Свечка думала, что резкая отповедь вызовет скандал, что Привереда обязательно ответит лысому, но та лишь вздохнула:
— Я всего лишь хотела сказать, что у тебя очень дорогой тельник, Грозный. Цапа потертая, свитер грубый, а тельник — из маринорского батиста с изящной ручной вышивкой.
— И что это значит?
— Ты — адиген.
— Или я ограбил адигена.
— И повесил себе на шею его золотой медальон с Добрым Маркусом? Не смеши меня. — Привереда оправилась от удара и вернулась к ироничному тону. — Ты ничего не помнишь, но характер не изменишь. Я ведь вижу, как ты себя ведешь: единолично принимаешь решения, жестко ставишь на место тех, кто пытается бросить тебе вызов, и заботишься о тех, кто с тобой. Ты адиген, Грозный, хочешь ты того или нет, но ты адиген.
— А у тебя слишком буйная фантазия?
Привереда улыбнулась и ровно произнесла:
— Тебе не нравится моя брошь.
Жакет девушки украшала небольшая, но искусно выполненная роза, в золотых лепестках которой поблескивали три рубина.
— Не нравится, — подтвердил, после паузы Грозный, вызвав изумленный взгляд Свечки. — Кажется, я терпеть не могу розы.
— Я немного разбираюсь в людях, — продолжила Привереда. После чего сняла брошь, спрятала ее в карман, помолчала, и негромко закончила: — Теперь ты перестанешь смеяться над моими "фантазиями"?
Красивый, хорошо продуманный ход не мог не вызвать одобрения.
— Ты молодец, — признал Грозный. — Но что скажешь о наручниках?
— Их никто не видел.
— Следы говорят сами за себя.
— То есть ты согласен с Рыжим?
— Только в том, что он говорил о наручниках. Преступником я себя не ощущаю.
— Ты ничего не помнишь, — заметила Свечка.
— Адигены часто попадают в странные ситуации, — махнула рукой Привереда. — Возможно, тебя взяли в плен политические враги.
