— Возможно, он давно не был с женщиной.
— Я думал и об этом, — хмыкнул Рыжий. — Но в его взглядах не было желания.
— Ты наблюдательный.
— Спасибо.
Чувствовалось, что Рыжему приятна похвала Грозного.
— Но сути дела это не меняет, — продолжил лысый. — Они могут оказаться любовниками, мужем и женой, деловыми партнерами — нам-то какое дело?
"Кроме того, что ты переспал с Кугой!"
Однако произнес Рыжий другое:
— Я не доверяю спорки.
— Ты наблюдательный, но слишком подозрительный. Сначала я, теперь спорки…
— Я извинился.
— Но ведь синяки никуда не делись, — рассудительно ответил Грозный. — И ты всегда будешь о них помнить.
— И буду считать тебя бамбальеро.
— Мой выстрел… — Грозный чуть улыбнулся, кивнул, показывая, что понимает, почему Рыжий сделал подобный вывод, но продолжил гнуть свою линию: — Разве бамбальеро не может быть преступником?
— Может, — согласился Рыжий. — Но сейчас я тебе доверяю, а потому… — Он откинул полу пиджака, вытащил из кобуры пистолет и протянул его Грозному: — В твоих руках от него больше проку.
— Пусть так. — Отказываться от оружия Грозный не стал — неизвестно, что ждет их на месте катастрофы.
— Нам надо держаться вместе, — закончил Рыжий.
Намек, кому именно "нам", был более чем прозрачен, однако Грозный его проигнорировал:
— Нам всем следует держаться вместе. Всем пятерым. А теперь помолчи.
"Сигары" обоих цеппелей были большими, по триста метров каждая, не меньше, при соответствующей высоте, и сейчас эти серебристые громадины выросли перед путниками во всем своем величии, полностью заслонив горы. И если издалека казалось, что цеппели врезались друг в друга, то теперь, подойдя вплотную, путники поняли, что это не так. Точнее, не совсем так. Столкновение кораблей, если то, что с ними произошло, можно было назвать столкновением, не привело к разрушению, а породило невероятный, невозможный результат — цеппели срослись. Гигантские, стоящие крестом "сигары", плавно перетекали одна в другую, и на месте схождения путники не заметили ни трещин, ни разломов. Казалось, что некий шутник взял да и выстроил причудливый, неспособный к полету аппарат.
— Хня спорочья!
— Я не люблю, когда при мне ругаются, — прохладно заметил Грозный, не отрывая взгляд от сюрреалистической картины.
— Извини.
"Сигары", как оказалось, поддерживали скалы, словно специально воткнутые посреди долины. Благодаря этому гондолы не смялись под весом цеппелей, но ощущение неестественности происходящего только усилилось.
— "Изабелла Та", порт приписки — Шекберг и "Белая стрела", порт приписки — Жерн, — прочитал Грозный.
Пассеры, но разница в классе ощущалась в каждой детали. "Изабелла" — потасканная рабочая лошадка, предназначенная для перевозки неприхотливой публики. Облупившаяся краска на рулях, короткая гондола с грязными иллюминаторами, трещины в обшивке — чувствовалось, что цеппель нещадно эксплуатировали, не особенно заботясь о том, какое впечатление он производит. И совсем другое дело — "Белая стрела". Огромный, но изящный цеппель, создатели которого тщательно продумали каждую деталь. Запоминающаяся гондола: двухпалубная, необычайно длинная, причудливой формы. Все медные детали отделки вычищены, стекла иллюминаторов и окон мостика сияют, открытая терраса, идущая вдоль нижней палубы, огорожена элегантными поручнями, на обшивку нанесены гербы Кааты и транспортной компании, рули расписаны сложным узором.
Пассеры разительно отличались друг от друга, но сейчас это было неважно: оба стояли на вечном приколе.
— Тебе что-нибудь говорят названия судов?
— Нет.
— Мне, к сожалению, тоже.
Рыжий понял, что его осторожный спутник способен долго наблюдать за странными цеппелями, и нетерпеливо спросил:
— Как это случилось?
— Не как, а где, — рассеянно поправил его Грозный. — В Пустоте.
— Раньше я о таких вещах не слышал.
— Вспомни офицера.
— Хня! Грозный, извини!
Перед глазами Рыжего встала страшная картина сросшегося с камнем цепаря.
— Я думаю, мы летели на этих цеппелях и попали в необычный шторм, — медленно произнес Грозный. — Или нас накрыло неизвестным Знаком. Цеппели столкнулись, и Пустота их сплела. А потом швырнула сюда. — Он помолчал, после чего поправился: — Нет, пожалуй, положила.
— У меня мурашки по коже, — признался Рыжий.
— Нас эта участь миновала.
— Я о другом. — Рыжий вздохнул. — А что, если люди внутри тоже сплелись?
Офицер оказался связан с камнем, так почему бы не появиться другим жертвам? Возможно, еще более страшным?
— Возможно.
— Возможно?
Рыжему очень хотелось, чтобы Грозный с ним не согласился, он надеялся услышать отрицательный ответ, а потому не сдержал восклицания.
— Я не вижу следов рядом с цеппелями, — объяснил Грозный. — Трава здесь высокая, люди обязательно смяли бы ее, но этого нет. И разбросанных вещей нет, и веревочных лестниц.
— Я понял: они не покидали цеппели.
— А поскольку это глупо, можно сделать только один вывод: внутри полно мертвецов. — Грозный снял пистолет с боевого взвода и вернул Рыжему. — Он не понадобится.
— Уверен?
— Зови остальных, — распорядился Грозный и медленно направился к цеппелям.
