— Как думаете, они кого-нибудь найдут? — негромко спросила Куга.
— А кто тебе еще нужен? — ледяным тоном осведомилась Привереда.
Тыква хмыкнул.
Однако смутить синеволосую у Привереды не получилось. Куга тонко улыбнулась, словно говоря: "Ах, ты до сих пор бесишься!", и ровно ответила:
— Я беспокоюсь о людях, которые летели на цеппелях. Меня очень расстраивает то, что они могли погибнуть.
— Врешь.
— Я сама могла погибнуть. И потому…
— Лживая сучка!
— Тупая дрянь!
Ответила Куга прежним, очень спокойным тоном, и тем окончательно вывела Привереду из себя. Красивое лицо нахалки пошло безобразными красными пятнами, рот перекосился, глаза засверкали, а длинные изящные пальчики согнулись, словно девушка намеревалась вцепиться сопернице в горло. И вцепилась бы, однако проклинающий все на свете Тыква решительно встал между непримиримыми девчонками и громко произнес:
— Меньше людей — больше еды.
Ничего более умного за отведенные ему мгновения спорки не придумал.
Несколько секунд девушки оторопело смотрели на Тыкву, после чего Куга скривилась и с чувством произнесла:
— Я знала, что ты жесток и бессердечен.
И отвернулась.
А Привереда, отдышавшись, буркнула:
— Не обязательно.
— В смысле, — поднял брови Тыква.
— Да ни в каком смысле, — махнула рукой девушка, и спорки понял, что она его поблагодарила.
Куга отошла в сторону, уселась на камень и, обхватив руками колени, демонстративно уставилась на далекие цеппели. Налетевший ветерок напомнил, что горное солнце обманчиво, и Привереда застегнула жакет на все пуговицы.
— Зябко.
— Не без этого, — согласился Тыква. Помолчал и, гораздо тише, добавил: — Можешь спросить.
— О чем? — Девушка покосилась на спорки.
— Я тоже немного разбираюсь в людях, — улыбнулся Тыква. — И вижу, что у тебя есть вопрос.
— Есть, — помолчав, призналась Привереда. — Но если не ответишь, не обижусь. Он кажется мне личным.
— Задавай, а я подумаю.
— Хорошо… — Девушка вздохнула, словно в последний раз обдумывая, стоит ли лезть к Тыкве в душу, но все-таки спросила: — Ты что-нибудь помнишь о Знаке?
И сразу услышала ответ:
— Ничего.
Было видно, что спорки готовился. И расстраивался, что никто не спрашивает.
— Совсем-совсем ничего?
— Абсолютно, — подтвердил Тыква. — Я просто спал.
— И следов на тебе не осталось… — протянула Привереда.
— Грозный сказал, что так и должно быть.
— Раньше Знаки ловил?
— Понятия не имею.
— Ах да… — Тыква так и не понял, пыталась девушка его подловить или брякнула вопрос, не подумав.
— Мне просто интересно: действительно ли у тебя был Знак? — продолжила Привереда.
— Не веришь Грозному?
— А ты слышал об Ахадире?
— Нет, — легко ответил спорки. — Или же не помню.
— А почему он вспомнил?
— Грозный, судя по всему, много путешествовал. И знает гораздо больше нас.
— А может, он и вспомнил гораздо больше нас?
— Я бы об этом не задумывался.
— Почему? — удивилась девушка.
— Потому что я понял главное: Грозный — умен, — спокойно ответил Тыква. — Если он захочет нас обмануть, он нас обманет. А если мы начнем интриговать против него, он нас накажет. Сейчас у него сработал адигенский инстинкт: он взял нас под покровительство, подспудно считая своими вассалами. Адигены, как ты помнишь, обязаны заботиться о вассалах, и я готов платить Грозному верностью.
— Тебя это не смущает?
— Я сыт, я спасен от смерти, я иду за человеком, который не опускает руки и целенаправленно ищет выход из нашей дерьмовой ситуации. Нет, Привереда, меня это не смущает.
— Вы закончили шептаться? — Куга поднялась с камня. — Рыжий прыгает и машет руками.
— И что? — не поняла Привереда, все еще погруженная в разговор с Тыквой.
— А то, что надо идти. Нас зовут.
