Каньон, по дну которого они пробирались два последних дня, наконец закончился. Давившие на путников скалы разошлись и сменились горами, склоны которых были повязаны зелеными платками деревьев и кустарников. Речка вилась среди могучих подошв, весело поблескивая на ярком солнце, и даже не напоминала тот угрюмый поток, к гулу которого путники давно притерпелись.
Ставший жизнерадостным пейзаж не мог не улучшить настроение. Привереда невольно улыбнулась, расправила плечи и глубоко вздохнула, словно достигла очень важной, пусть даже и промежуточной, цели. На мгновение ей показалось, что теперь все пойдет иначе, гораздо лучше, чем раньше, что надежда возродилась… Однако в следующий миг она оценила сосредоточенные лица спутников, их напряженные позы, и с грустью констатировала, что расслабляться рано.
— Что там? — спросила она, подходя к Грозному.
— Смотри сама.
Скалистая стена резко уходила вправо, почти перпендикулярно реке, а между ней и склоном ближайшей горы образовалась небольшая и почти не заросшая деревьями долина.
В центре которой лежали останки цеппелей.
Точнее — не лежали.
До места катастрофы было не меньше лиги, но даже с этого расстояния путники отчетливо видели, что цеппели не завалились на бока, как должны были бы, а аккуратно стоят на земле, словно перенесенные в долину неведомым великаном. Трехсотметровые сигары сплелись прямым крестом, обшивка наверху разорвана, будто гигантский зверь царапнул по ней острым когтем, и местами опалена, торчат разломанные шпангоуты, а вот гондолы почему то остались целыми, не смятыми.
— Это наши цеппели? — тихо спросила Куга.
— Они столкнулись? — тут же поинтересовался Рыжий.
— Вероятно, — кивнул Грозный, отвечая на оба вопроса.
— В любом случае, ремонту они не подлежат, — угрюмо произнес Тыква.
Куга всхлипнула.
— Не будем торопиться с выводами, — предложил Грозный. — Если баллоны с гелием уцелели, можно попытаться разъединить корабли, подняться в воздух и запустить астринг.
— Разъединить? Ты смеешься? — Привереда нервно хрустнула пальцами.
— В цеппелях есть инструменты.
— Грозный прав: нужно пойти и посмотреть, — поддержал лысого Рыжий.
Но с места не двинулся. И не потому что боялся — просто ждал решения Грозного. Которое не замедлило последовать:
— Мы с Рыжим идем на разведку. Вы трое остаетесь здесь.
— Ждем чего?
— Нашего сигнала, — пожал плечами Грозный.
— А если с вами что-то случится?
— Уходите.
Мясо, завернутое в оставшуюся от Свечки рубашку, нес Тыква, там же, в свертке, лежал обсидиановый нож, но все понимали, что уходить в горы без Грозного равносильно самоубийству.
— Я пойду с вами, — предложила Привереда.
— Нет.
— Хорошо, нет, — неожиданно легко согласилась девушка. — Но что бы ни случилось, мы вас не бросим.
— Пусть так, — хмыкнул Грозный и стал неторопливо спускаться в долину.
Рыжий помялся, посмотрел на Тыкву, на Привереду, словно прощаясь, после чего поспешил следом.
— А что там может быть опасного? — протянул Тыква, глядя на удаляющихся спутников. — Звери? Люди?
— Или те, или другие, — подтвердила Привереда.
— У них есть пистолет.
— С четырьмя патронами.
— Грозный справится, — уверенно заявила Куга.
Привереда зло посмотрела на соперницу, но от комментариев воздержалась: в Грозном она тоже не сомневалась.
Трава в долине хоть и оказалась густой и высокой, идти почти не мешала. Почти, потому что поднимающиеся до колен стебли скрывали валяющиеся на земле камни. В самом начале пути Рыжий поскользнулся на одном, едва не упал — его поддержал Грозный, после чего разведчики существенно сбавили скорость.
— Думаешь, там есть выжившие? — поинтересовался Рыжий, нервно поглядывая на постепенно вырастающие громады полуразрушенных цеппелей.
— Скоро узнаем.
— Не сомневался, что ты ответишь именно так.
— Зачем тогда спрашивал? — равнодушно осведомился Грозный.
— Хотел разговор завязать.
— А-а…
Рыжий помялся.
— Я вот чего хотел сказать: следы на запястьях — муль его знает, откуда они взялись? И мы с тобой, возможно, не связаны никак… Я еще… Вот вчера, когда ты пистолет взял, я сначала испугался, но на секунду только. А потом вдруг понял, что ты меня не убьешь. У тебя пистолет в руках, а мне… а мне не страшно. — Рыжий тихонько выдохнул: — В общем, я, наверное, придумал лишнего про тебя и людей зря взбудоражил. — Пауза. — Извини.
— Ты верил в то, что говорил, — ровно ответил Грозный. — Я не в обиде.
— Вот и хорошо. — Рыжий заметно повеселел. — Для меня это очень важно.
— Потому что разочаровался в Тыкве?
— Э-э… — Такого оборота Рыжий не ожидал. Но сориентировался на удивление быстро, понял, что врать не следует, и ответил: — Я на спорки никогда особо не рассчитывал. Так, прощупывал.
— И что нащупал?
— Он действительно ничего не помнит.
— Замечательное открытие.
— И еще я думаю, что у Тыквы были какие-то дела с одной из наших девчонок, — продолжил Рыжий, не обратив внимания на язвительность Грозного. — Скорее всего, с Кугой.
— С чего ты взял?
— Пару раз я замечал, что Тыква буквально замирает, глядя на Кугу, шепчет что-то, и вид у него при этом такой, словно он пытается что-то вспомнить, но не может.
