— Рано или поздно мы все вспомним, и вчера у меня была надежда, что это случится в цивилизованных местах. — Тыква решил не ссориться с острой на язык девушкой и ответил серьезно, так, как думал. — Я не хочу застрять на Ахадире.
— А вдруг тебя ищут? Вдруг ты преступник?
— Или я король спорки?
— Или ты должен кому-нибудь огромную сумму?
— Или ты умоляла жениться на тебе?
— Или Куга.
— Да.
Тыква не сдержался — бросил взгляд на стройную фигурку синеволосой, и по губам Привереды быстрой змейкой скользнула ехидная улыбка. Но ее голос прозвучал мягко:
— Я вижу, ты расстроен.
Тыква хотел огрызнуться. Или отмахнуться, сказав, что Куга сама сделала выбор, но понял, что не сможет обмануть Привереду. Ответить правду? А почему бы и нет? В конце концов, никто, кроме нахалки, не говорил с ним о вчерашнем.
— Я облажался.
— Это все заметили, — подтвердила девушка.
— А потом еще Знак… — Тыква остановился и рукавом вытер со лба пот. — Я вдруг подумал, что на меня поставили клеймо. Выбрали жертвой, показывая остальным, что их может ожидать.
— Если кого и выбрали жертвой, то Свечку.
Тыква вздрогнул:
— Жестоко.
— И в первом, и во втором случае на твоем месте мог оказаться кто угодно: я, Рыжий, Грозный, — рассудительно продолжила Привереда. — И поступил ты правильно.
— Я испугался и бросил Кугу.
— Любой испугался бы. — Девушка потянула спорки за рукав: — Пойдем.
И он послушно зашагал дальше.
— Сейчас мне стыдно об этом вспоминать… и вообще стыдно. — Тыква поморщился. — Ты не представляешь, каково это: стоять под летящими камнями. Ждать удара… Я вообще ни о чем не думал в тот миг, я спасался.
— А Грозный спасал Кугу.
— Так кто из нас поступил правильно?
Но занятая своими мыслями девушка не услышала вопроса и закончила:
— И получил все призы.
Благосклонность синеволосой красавицы.
— Ты поэтому пришла ко мне? — догадался Тыква. — Бесишься, что Грозный выбрал Кугу, а не тебя?
На мгновение ему показалось, что Привереда смутилась, но уже через секунду девушка взяла себя в руки.
— Грозный ее не выбирал.
— Неужели?
— Просто Куга успела раньше, — откровенно ответила Привереда. — Сучка играла неопытную девочку, вот мы со Свечкой и сбросили ее со счетов. А когда опомнились, было поздно.
— Ты их видела?
— И я, и Свечка. — Привереда поджала губы. — Они плескались в заводи.
— Я, честно говоря, был удивлен, — не стал скрывать Тыква. — Ты права: Куга здорово отыграла девочку, но Грозный… — Спорки покрутил круглой головой. — Я был уверен, что он выберет Свечку. Ему же, как выяснилось, безразлично, с кем…
Тыква покосился на девушку:
— Трахаться, — хладнокровно подсказала та. — Ты хотел употребить это слово?
— Извини.
— Плевать. — Привереда прищурилась: — Мне почему-то кажется, что наша маленькая Куга еще себя покажет.
— Да уж, чего от нее ждать, совершенно непонятно. — Тыква почесал затылок: — Тебе нужна поддержка?
— Не отказалась бы.
— Против Грозного?
— Ты на это не пойдешь.
— Во всяком случае — не сразу, — признался спорки. — Грозный спас мне жизнь.
— Я предлагаю дружить не против, а за, — объяснила Привереда. — Друг за друга.
Некоторое время Тыква молчал, обдумывая предложение непредсказуемой нахалки, после чего осведомился:
— Почему ты не пошла к Рыжему?
Ожидаемый вопрос и давно заготовленный ответ:
— Рыжий скис.
— Неужели?
— Он понял, что совершенно неприспособлен к нашему нынешнему положению. Он не может добыть еды, устроить костер и не знает, что делать дальше. Новость о том, что мы на Ахадире, окончательно его добила, и теперь Рыжий будет держаться Грозного.
— Теперь мы все будем держаться Грозного.
— Но по-разному, — усмехнулась Привереда. — Мне не нравится Рыжий как человек: он скользок. Он готов льстить кому угодно, но с легкостью предает кумиров. Для него есть только одни интересы — его собственные.
— Как и для каждого из нас.
— Но тебе бывает стыдно, а ему — нет.
— Откуда ты знаешь?
— Я не помню себя, но умею разбираться в людях. Рыжий — большой подлец.
— А Грозный? — заинтересовался Тыква. — Что скажешь о нем?
К этому вопросу Привереда тоже была готова, и "сыграла" его с большим мастерством. Сначала запнулась, словно спорки ее огорошил, затем дернула плечом, продемонстрировав неуверенность, и медленно ответила:
— Грозный умеет убивать и тем смущает.
— Животные не считаются, — тут же произнес Тыква. — Он охотник.
— Охотники пользуются ружьями, а не пистолетами, — уточнила Привереда. — А Грозному, судя по всему, безразлично, из чего стрелять. И безразлично, в кого стрелять.
— Рыжий считает, что он — бамбальеро.
— Почему?
— Потому что Грозный попал козлу в глаз. С шестидесяти шагов. Из пистолета. — Спорки уважительно покачал головой. — На него сыпались камни, он выстрелил, почти не целясь, и попал. На такое способен только бамбальеро.
— Ну что же, вполне возможно…
— Что у них происходит? — перебил девушку Тыква.
