Неожиданное, искреннее и очень-очень нежное. На глазах Куги появились слезы:
— Марина, пожалуйста, прости… Я была… Я разозлилась… Я так переживала…
"Марина?"
Синеволосая сделала шаг и ласково дотронулась до щеки Привереды.
— Неужели ты не помнишь?
"Марина?!"
— Нет!
— Ты вспомнила?
Привереда отшатнулась, с ужасом глядя на Кугу. На Беллу… На Кугу…
— Не может быть!
— Марина… любимая… — Куга подалась вперед, вновь оказалась в сантиметрах, на расстоянии одного прикосновения.
Синие волосы… шелковистые, мягкие. Синие глаза, большие, как блюдца, нежные, любящие…
— Я помню, — прошептала Марина. — Я помню, как мы…
— Любили друг друга?
Перед глазами мертвый охранник. И еще один. И профессор дер Жос, рядом с которым урчит мыр. И слизывает языком теплую кровь. Три трупа остались позади. Перечеркнули прошлое, изменили будущее.
Губы совсем рядом.
— Я люблю тебя, Марина.
— Я…
Жаркие слова. Жаркое дыхание. Голова идет кругом — слишком много обрушилось воспоминаний, причем таких, что лучше бы они остались в темноте.
— Мы снова вместе! И мы снова непобедимы!
Слова, дыхание и… эмоции. Эмоции гипнота накатывают волной, сметая неумело выставленную защиту. Эмоции гипнота поглощают. Страсть, желание, нежность…
— Марина…
— Белла…
Губы сливаются в поцелуе, сплетаются руки, по телу пробегает сладкая дрожь, и нет никаких мыслей, кроме желания. Страсти. Нежности…
— Ой!
Цеппель вздрагивает так, что девушки едва не падают с ног.
— Что это? — Мысли продолжают путаться. Нельзя же так сразу: из сладкого в холодное. — Что случилось?
Еще один толчок. И Белла завизжала:
— Это взрыв!!
Алая алхимическая "хризантема" распускается прямо по курсу "Дедушки Джо". В полусотне шагов. Это предупредительный снаряд: осколков нет, но шума достаточно, и ударная волна чувствительная — цеппель вздрагивает.
— Они нас убьют!
Рыжий бросает штурвал и разворачивается к дверям. Перед кораблем взрывается еще один цветок, "Дедушка" начинает рыскать.
— Куда?! — рявкает Мон. — К штурвалу, тварь!
Рыжий тормозит. Ему страшно, но и стыдно.
— Ипатый хрен! — стонет схватившийся за голову Тыква.
— Его ранило? — неуверенно спрашивает Рыжий.
— Кретин!
Лео понимает, что от помощников толку не будет, и сам бросается к штурвалу. И вовремя, потому что ударная волна от третьего снаряда едва не швыряет "Дедушку" на скалы.
— Он подкрался из-за горы…
Врага до сих пор не видно, только тень скользит по отвесному склону, но Мон понимает, что их накрыл военный цеппель — судя по разрывам, "хризантемы" калибром восемьдесят миллиметров, не меньше.
— А они хорошо оснащены!
— Кто?
— Не знаю!
Рыжий помогает Тыкве подняться.
— Что с тобой?
— Голова трещит.
— Контузило?
— А как это?
— Как тебя сейчас…
— Стоп машина! — орет добравшийся до переговорной трубы Лео.
— Что у вас происходит?
— Грозный! Тормози!
— Что ты делаешь? — Рыжий изумленно смотрит на капитана.
— То, что мне приказывают, — сквозь зубы отвечает Мон. — В отличие от тебя, мальчик, я знаю, для чего пуляют "хризантемами".
Тень наползает, становится все больше и больше, закрывает солнце, и вскоре превращается в импакто — легкий крейсер. Не такой мощный, как доминатор, но смертельно опасный для маленького и старого "Дедушки". Тягаться с восьмидесятимиллиметровыми орудиями Лео нечем.
— Я не вижу опознавательных знаков.
— И флага нет!
Неизвестный цеппель сбрасывает скорость, и на его открытом мостике появляется сигнальщик.
— Спорки? — удивляется Рыжий.
— А кто же еще? — бурчит Лео, отбирая у него бинокль. — Все говорят, что Ахадир — их планета.
И вперивается взглядом в чужака, внимательно читая его пожелания.
— Что он передает?
— Задает курс.
— У спорки есть порт?
— Сейчас узнаем. — Мон вновь берется за переговорную трубу. — Грозный! Малый вперед!
— Что случилось?
— Импакто появился.
— Ядреная пришпа! Чей?
— Спорки.
"Дедушка Джо" послушно набирает высоту, разворачивается и ложится на указанный курс. Импакто идет сзади и чуть выше, держа маленький цеппель на прицеле тяжелых орудий. Мон понимает, что "хризантем" больше не будет, и все остальные тоже это понимают.
