Полный, совсем не героического сложения генерал тщательно заботился о внешности, по слухам, даже женскими кремами не брезговал и безоглядно применял помаду для волос, из-за чего причёска и закрученные усики выглядели нарисованными. Помада оставляла жирные пятна на одежде, это, в свою очередь, заставляло Селтиха менять мундиры дважды, а то и трижды в день, что он проделывал с огромным удовольствием. Пользуясь тем, что форма верховного главнокомандующего в армейском уставе Приоты не описывалась, Ере ходил то в чёрном с серебром, то в белом с золотом, то в бирюзовом, то в бордовом, то в тёмно-синем с ярко-красными вставками мундирах различных покроев. О тщеславии Селтиха и его страсти к нарядам военные слагали легенды, однако в последнее время авторитет самодовольного генерала взлетел до небес: ведь именно он, напомаженный, наряженный, тонкоголосый и толстый Ере, ухитрился затормозить бронированные орды ушерцев. Он остановил бегущую армию и не пустил врага к столице.
— Для наступления мне потребуется больше сил, чем для обороны, — небрежно произнес Селтих. — Тут новые выкладки.
И положил на стол извлечённую из портфеля папку с бумагами. Не бросил, а именно положил, вежливо.
— Наступление? — Кучирг изумлённо уставился на командующего.
— В обороне не отсидимся, войны так не выигрывают.
— Ты сам сказал, что мы измотаем волосатиков.
— Это была необходимая доза оптимизма.
— Что?!
— Адмирал Даркадо не дурак, он прекрасно понимает, что должен закончить войну до зимы и не будет считаться с потерями. Волосатики взломают нашу оборону и захватят Линегарт. Так будет.
— Если? — Консул уже взял себя в руки.
— Если мы им не врежем. — Селтих постучал пальцем по папке. — Здесь мои расчёты, которые предполагают кратное увеличение помощи Компании в ближайшие недели. Ознакомься и поддержи меня на сегодняшней вечерней встрече с Абедалофом. Времени мало, поставки должны начаться как можно скорее.
— Иначе?
— Иначе нам с тобой придется уносить с Кардонии ноги, а Махим снова станет консулом.
Кучирг поморщился, демонстрируя своё отношение к нарисованной перспективе, однако последнее заявление вызвало у него скепсис:
— Махим уже никем не станет, ты же слышал.
— И об этом я тоже хотел с тобой поговорить, — в тон консулу сказал генерал.
— Да?
Селтих помолчал, пристально глядя на собеседника, после чего негромко, но очень твёрдо произнёс:
— Мне не нравится предложение Арбедалочика.
— Не хочешь убивать Махима? — удивился Кучирг.
Удивился настолько, что даже голос повысил, забыв о том, что некоторые вещи требуется обсуждать полушёпотом. Даже в собственном кабинете. Особенно — в собственном кабинете.
— Я хочу убить Махима, — не стал отрицать генерал. — Но меня не устраивает банальное покушение в поезде, потому что в нём легко обвинить нас.
— Абедалоф сказал, что доказательства вины ушерцев будут несокрушимыми.
— Оголтелые сторонники, которых у Махима полным-полно, не поверят никаким доказательствам. А "несокрушимых" не будет, потому что Арбедалочик собирается держать нас этим убийством в узде. Не сомневаюсь, что он сам запустит альтернативную версию покушения, чтобы сделать нас более послушными.
— Вот уж не ожидал, что ты параноик.
— Я, может, и параноик. — Селтих снял с плеча несуществующую пылинку. — Но Абедалоф — галанит. Доверять ему — верх идиотизма.
Кучирг качнул головой, безмолвно признавая правоту генерала, и тихо осведомился:
— Что предлагаешь?
— Нужно взорвать какой-нибудь мост, а с ним — поезд. В этом случае ни у кого не останется сомнений в том, что это ушерская акция: нам терять переправу нет никакого резона.
— Ты рехнулся? — Консул завопил ещё до того, как Селтих закончил. — Взорвать поезд? Убинурский скорый? Ты понимаешь, о чем говоришь?!
Но Ере остался спокоен:
— Повторяю: только в этом случае нас никто не заподозрит, у Арбедалочика не появится лишнего рычага влияния, а взбешённые ушерским зверством сторонники Махима сплотятся вокруг нас. Со всех сторон плюсы.
"А цена — один взорванный поезд. Сотни жизней. Сотни беззащитных гражданских".
Осознать тяжесть этого преступления консул не мог. Не укладывалось у него в голове, что можно вот так легко и непринуждённо приговорить к смерти такое количество невинных людей. А в следующий миг Кучирг подумал, что это хорошо: не понимаешь, что натворил, — не терзаешься. А ещё лучше — не помнить, что натворил, забыть и спать спокойно.
Подумал и угрюмо спросил:
— Получится свалить на волосатиков?
— Да, — убеждённо ответил командующий.
— Кто будет исполнителем?
— Команда саперов с Менсалы, опытные ребята, которые учат нашу деревенщину пользоваться галанитским оружием. Они всё сделают без лишних вопросов.
— Без вопросов?
— Менсалийцам всё равно, кого убивать, — объяснил военный. — Получив деньги, они пустят под откос поезд, а завтра уже забудут об этом.
"Похоже, забыть — самый распространённый способ спать спокойно".
Однако использование ненадёжных менсалийцев вызывало у Кучирга определённые сомнения.
— Кто их уберёт?
— Ты растёшь на глазах, — с весёлым уважением произнёс Ере. — В Департаменте секретных исследований служить не доводилось?
