Раздражение было настолько сильным, что девушка всерьёз подумала кастрировать тупых ублюдков, но тихий стук в дверь вернул Орнеллу в реальность. Услышав его, девушка немного повременила, убеждаясь, что стоящий за дверью люкса не уйдёт, затем бросила кочергу на Керка, по диагонали пересекла гостиную и распахнула дверь.
— Да?
На пороге замер мальчишка-посыльный.
— Я… — Мальчишка сглотнул, жадно разглядывая тело девушки. — Шум…
— Позови горничных и вышибал, нужно прибраться. — Орнелла чуть отступила, чтобы посыльный увидел валяющегося на полу Керка, но тот не отрывал взгляда от мерно вздымающихся грудей. — Ты меня слышишь?
— Вышибал позвать.
— И горничных.
— И горничных, — повторил заворожённый мальчишка.
— Я буду в душе.
— Какая занятная архитектура! — рассмеялся Гуда, задирая голову. — Кто придумал?
— Ушерцы говорят, что они, приотцы, тянут одеяло на себя, — медленно ответил Помпилио. — Но поскольку Унигарт строили островитяне, имеет смысл доверять их словам.
— Пожалуй.
Сферопорт Кардонии можно было смело назвать "городом башен". Каждое здание расположенного на высоком берегу города могло похвастаться одной, а то и двумя устремлёнными ввысь конструкциями, частенько не имеющими никакого другого предназначения, кроме декоративного. Башни подталкивали Унигарт к небу, создавали впечатление, что невысокие дома упираются в облака и тем дарили ощущение сказки. Душа прагматичного сферопорта тянулась к волшебству.
— Я видел небоскрёбы Бей-Гатара, — задумчиво произнес Гуда. — Они действительно достают до неба, но грубы. А вот Унигарт придумал художник.
— Или романтик.
— Он понимал, что такое небо.
— И любил Кардонию. Хотел, чтобы она была красивой.
— Если не любишь, ничего хорошего не получится.
До главной набережной Унигарта Нестор и Помпилио добрались морем, на шустром паровом катере, который арендовал дер Даген Тур. На берег сошли у "пирса миллионеров", где даже сейчас, несмотря на войну, швартовались роскошные яхты, и медленно направились в самый центр города. Два адигена в классических месварах — у Помпилио бордовый, шитый золотом, буквально кричащий о богатстве, у Гуды чёрный, строгий, — они издалека привлекали внимание прохожих. Одни смотрели с интересом, другие зло, но приставать к редким на унигартских улицах птицам никто не рисковал: адигенов сопровождали вооружённые загратийцы из свиты Нестора и офицер ушерского морского десанта.
Однако гидом выступал не островитянин, а хромающий, постукивающий тростью Помпилио — несколько месяцев назад дер Даген Тур попал в катастрофу и лишь недавно снова стал ходить.
— Прямо по курсу, как ты наверняка догадался, маяк.
— Я слышал, твой алхимик устроил на нём фейерверк? — усмехнулся Гуда.
— Ремонт обошёлся дешевле, чем я ожидал, а дело того стоило, — в тон другу ответил Помпилио.
— Стоило?
— Ну, раз даже ты слышал о фейерверке…
— Он вошёл в историю Кардонии, — подтвердил Нестор.
— Об этом я и говорю. — Помпилио остановился, пару мгновений постоял, тяжело опираясь на трость, после чего буквально выплюнул: — Площадь Конфедерации.
И вздохнул.
Нестор же, несмотря на вчерашнюю встречу с консулом, которая прошла в одном из окрестных зданий, огляделся так, словно оказался здесь впервые. И в этом не было лицемерия: сегодня Гуда смотрел на площадь глазами Помпилио.
— Переговоры шли во Дворце, — продолжил рассказ дер Даген Тур, медленно хромая по булыжнику. — В тот день Лилиан и Фредерик приехали примерно в одиннадцать утра. Автомобиль остановился у лестницы, вокруг собралась толпа зевак, но она всегда собиралась, с самого начала переговоров. Говорят, в тот день толпа оказалась не такой многолюдной, как обычно. Было очень жарко. Наверное, дело в этом.
Помпилио вновь остановился, а Нестор неожиданно подумал, что на площади совсем нет полицейских — их роль играли морские десантники. Затянутые в чёрное патрули наглядно демонстрировали, что островитяне не доверяют даже тем стражам порядка, которые перешли на их сторону.
— Террористы начали стрелять до того, как Лилиан покинула машину, но это не имело значения: шофёра убили первым. А потом Огнедел выстрелил во Фредерика из "Брандьера". Сначала во Фредерика, потом в Лилиан.
И на лестнице Дворца Конфедерации вспыхнули два ярких факела.
Рассказывая, Помпилио довел Нестора до уличного кафе, служители которого давно ждали постоянного клиента: столик в стороне, под отдельным зонтиком, холодное белое, фрукты и сыр. Второй бокал и второй стул появились раньше, чем Гуда успел моргнуть.
— Я прихожу сюда каждый день. — Дер Даген Тур тяжело опустился на стул, передал трость выросшему за спиной Теодору и потёр бедро. — Впервые — через час после убийства. Я видел чёрные пятна на ступенях. Я видел Лилиан перед тем, как её запаяли в гроб. — Пауза. — Я был последним, кто её видел.
