— Не забудь о салате. — Дер Даген Тур передал меню Теодору — с официантами он общался крайне редко, — и вновь повернулся к собеседнице: — Если верить докладам, "Амуш" стал как новенький.
Ушерская промышленность заслуженно считалась одной из лучших в Герметиконе, однако ремонтировать повреждённый в бою цеппель дер Даген Тур предпочёл на родине. "Пытливый амуш" наспех залатали, вернули ход и в сопровождении доминатора отправили в весьма рискованное путешествие на Лингу: учитывая состояние цеппеля, межзвёздные прыжки были ему, мягко говоря, противопоказаны. Тогда Кира сочла решение прихотью капризного адигена, но время шло, а рейдер не возвращался, несмотря на общеизвестную привязанность Помпилио к своему цеппелю. Получается, не в капризе дело, или не только в капризе.
— Когда он прилетит?
— Не знаю.
— Не знаешь? — удивилась девушка.
— Скоро зима, Банир станет злым, так что "Амушу" здесь делать нечего.
— А ещё его могут реквизировать для нужд армии.
— "Амуш" ходит под флагом Герметикона, — мягко напомнил Помпилио, — даже твой отец не рискнёт связываться с Астрологическим флотом. — Помолчал и продолжил: — Но ты права: я не хочу рисковать. Война есть война, и цеппель может погибнуть даже на рейде.
Несмотря на время — три пополудни — и торчащее в безоблачном небе солнце, на главной набережной Унигарта было свежо: осень вступила в права, и Банир всё чаще напоминал о приближающейся зиме холодным ветерком. Северные вздохи огромного океана то просто окутывали набережную, то стремглав проносились по ней, струясь между столиками кафе, развевая шарфы, а иногда — срывая шляпы. Банир лишь начинал сердиться. Знаменитые хологаны, холодные ураганы, ещё не начались, до первых из них, смешных в своей слабости, оставалось не менее двух месяцев, и открытые кафе по-прежнему пользовались популярностью: кардонийцы любили океан и уходили с набережной, лишь когда он сердился.
— Ты никому не веришь? — Кира была готова говорить о чём угодно, лишь бы не об исполненном обещании.
— В последнее время возникли проблемы с доверием, — согласился дер Даген Тур. — Заметно?
— Но ты не покидаешь Кардонию.
— Я путешественник, мне любопытно происходящее.
— Изучаешь нас?
— Фиксирую для мемуаров.
— И ты…
— Как поживает Драмар? — бесцеремонно перебил девушку дер Даген Тур, которому наскучила пустая болтовня.
Адигена не особенно интересовал жених наследницы империи Дагомаро — блестящий офицер ушерской армии Драмар Накордо, — адигена интересовало обещание, которое девушка исполнила, но он понял, что двигаться в нужном направлении следует постепенно. И Кира в сотый раз попалась на уловку: тут же стала говорить о любимом, потому что для влюблённых молодых девушек нет темы важнее и приятнее.
— Драмара ждет новое назначение: заместителем Даркадо, начальником разведывательного управления Генерального штаба, — с гордостью сообщила она лингийцу.
— Прекрасная карьера… — одобрил Помпилио, смакуя вино. — Но к чему секретность?
— Потому что Драмар — разведчик. Теперь вся его жизнь будет связана с государственными секретами.
— Как же я не догадался.
— Ты опять паясничаешь.
Он смотрел на неё, улыбался, охотно поддерживал ничего не значащий трёп, но в какие-то моменты вдруг вспоминал: двадцать три года. Кире всего двадцать три, а она уже офицер, можно сказать — ветеран. Она носит форму, а на сукне мундира — боевые награды за храбрость и пролитую кровь. За чужую кровь.
И это вместо того, чтобы хлопотать, обустраивая дом, или носить под сердцем первого ребёнка.
Офицер.
Или всё-таки женщина?
Густые рыжие волосы по-уставному гладко зачёсаны, стянуты на затылке в узел, но строгая казённая причёска лишь придаёт шарма. Носик маленький, а вот рот — большой, но совершенно не портит девушку. В карих глазах сверкают золотые искорки, но взгляд чуть более серьёзен, чем должен быть у молодой женщины. Помпилио проверял: далеко не каждая шутка способна рассмешить глаза Киры, и счёл это плохим знаком.
Превосходно пошитый мундир подчёркивает достоинства фигуры, женственной, округлой фигуры только что распустившегося цветка.
Фигуры боевого офицера.
— Отец сказал, что Махим обосновался на Линге.
"Подбирается к серьёзному разговору?" Дер Даген Тур окончательно убедился в том, что девушка растеряна, прищурился, улыбнулся и подтвердил:
— Обосновался.
"Вопрос в том, из-за чего она растеряна? Узнала что-то неприятное или же стыдится необходимости говорить о Махиме? Интересно, кто её попросил: папа или жених-разведчик?"
Помпилио давно привык к тому, что его пытаются использовать в качестве источника информации. Иногда раздражался, иногда сам использовал собеседников, ответами направляя их в нужную сторону, но чаще оставался равнодушным. А вот попытка Киры поиграть в прожжённую интриганку вызывала у адигена добродушную улыбку, которую, правда, он тщательно прятал под напускной серьёзностью.
— Отец сказал, что ты убедил Махима принять предложение адигенов.
— Никакого предложения не было, — небрежно махнул рукой адиген. — Мы просто гарантировали Махиму и его семье защиту от Компании и бывших друзей.
— Зачем?
— Из человеколюбия.
