Ракеты погасли, но на излучине всё равно светло.
Приотцы научились обороняться. Или их научили — какая теперь разница? Теперь важно то, что землеройки заранее вычислили удобные для размещения огнемётных бронетягов позиции и пристрелялись. Не из пушек пристрелялись — их расчёты только-только приходили в себя после налёта, а из гаубиц, батарею которых разместили позади форта и тщательно замаскировали.
А пушки врезали по "Клоро", подошедшим к бродам. Сразу после того, как приотские алхимики повесили над полем четыре своих "фонаря".
— Сантеро, уходи! Отступаем! Все назад!!
Голос Лепке мерцает в тумане, то приближается, то убегает прочь. Смысл приказа ясен, но как его передать? И нужно ли? Кто ещё не понял, что они влипли?
Взрыв, ещё один.
"Единичка" пылает обжигающим "Алдаром", но досталось не только ей: смесь разлетелась, запятнала все бронетяги. Шкворчат на бортах огненные пятна. Смеси мало, чтобы пролезть внутрь, но броню она греет. А ещё — напоминает алхимикам о том, что их ждёт, если гаубичный снаряд врежется в корму.
Взрыв.
Осколки дробью лупят по крышке люка, но Адам не уходит: чему быть, того не миновать. Сигнальщика срезало, и Сантеро, схватив запасные флаги, командует лично:
"Отступление".
"Отступление".
"Отступление".
Номера два и три резко сдают назад — на разворот нет времени, — торопливо выходят из-под гаубичного дождя и попадают под редкие пушечные выстрелы из форта. Снаряды ковыряют поле, и командиры "Азунд" одновременно принимают удивительное решение: продолжают пятиться, не поворачиваясь к приотским пушкарям кормой, не подставляя под выстрелы цистерны со страшной фоговой смесью. "Двойка" и "тройка" торопятся к своим, а "четвёрка" решает огрызнуться. Или её командир не увидел сигнала. Или разозлился — не важно, потому что "четвёрка" даёт залп, заливая южную стену форта беспощадным "Алдаром". И тем прикрывает отступление, поскольку командирский "Ядрат" тоже устремляется в поле.
— Уходи! — орет Сантеро, продолжая размахивать флагами. — Уходи!!
А "четвёрка" строит вторую дугу, сразу за ней — третью, а следующей нет — бронетяг насквозь пронзают гаубичные снаряды, и у реки вспыхивает второй костёр.
До самого неба.
— Обалдеть! — шепчет стоящий рядом кирасир.
Акселю хочется высказаться грубее, но он командир, старший офицер, и не имеет права использовать грязные обороты в присутствии подчинённых. Поэтому Аксель стискивает зубы и качает головой: всё понятно без слов.
Алхимические посты разгромлены, южный, которым командовал Сантеро, потерял две "Азунды", северный — одну, однако отступает с той же резвостью, что и южане. "Клоро" пострадали меньше: артиллеристы форта изрядно получили от паровингеров, не смогли обеспечить нужную плотность огня, и ход потерял только один бронетяг. Его уже взяли на буксир и тащат подальше от реки.
Разгром.
— Бой не удался, — резюмирует Крачин. — Совсем.
"Клоро" собирались форсировать Макеру без десанта — это должно было стать для землероек очередным сюрпризом. Планировалось, что, пока защитники форта сосредоточатся на бронетягах, кирасиры перейдут реку выше по течению и врежут землеройкам пешим строем. Защитники действительно сосредоточились на бронетягах, но совсем не так, как хотелось бы, и стоящие в полной выкладке кирасиры понимали, что никуда не пойдут. Оружие из жезарского сплава, благлитовые доспехи, скрывающие лица маски — ничего не пригодилось. Лучшие пехотинцы Кардонии ошарашенно наблюдали за первым поражением Двадцать седьмого отряда алхимической поддержки.
— Что будем делать? — задал идиотский вопрос заместитель.
Аксель бросил на него недоумённый взгляд и пожал плечами:
— Уходим.
— А в заключение хочу сказать, что горжусь своими солдатами, — с чувством произнёс генерал Селтих. — Им удалось невозможное: жертвуя собой, они остановили бронированные орды захватчиков в шаге от столицы, в шаге от сердца страны наших отцов. Я почитаю за честь командовать нашей маленькой, но великой армией, самоотверженно защищающей на Кардонии ценности, важные для каждого жителя Герметикона.
— Вы не могли бы развить мысль? — попросил журналист из первого ряда. — Я не понял, о чём вы говорите?
— Генерал Селтих заострил ваше внимание на том факте, что Приота стала главным оборонительным рубежом Вселенной, — вклинился в разговор Кучирг. — Мы ведём неравный бой с безжалостными агрессорами и призываем все независимые планеты поддержать нас. Сегодня в огне Приота, завтра они придут к вам.
— Кто "они"?
— Душители свободы! — с пафосом ответил консул. — Реакционные государства, присвоившие себе право быть жандармами Герметикона.
