Крылатые машины горели, тонули, гибли, всхрипывая взрывами, и Кира поблагодарила святую Марту за то, что не увидела их смерть своими глазами. Точнее, потом поблагодарила, а тогда, в предрассветном фадикурском пожаре, она задыхалась от ярости, мечтая как можно скорее прорваться к озеру, но высадившийся с катеров десант не подпустил их небольшую группу к берегу.
— Ненавижу!
Бомбежка прекратилась, но над городом неспешно проплывают приотские импакто, огромные серебристые киты, оседлавшие океан чёрных туч. И киты эти — злые, бьющие по скоплениям ушерцев из пулемётов и автоматических тридцатимиллиметровых пушек, а ещё — из восьмидесятимиллиметровых "Эффет". Алхимические снаряды способны выкорчевать небольшой дом, оставив на его месте метровую воронку, поэтому тень гигантского кита является верным признаком беды.
Впрочем, на земле немногим лучше. В Фадикуре хозяйничают парашютисты, и у каждого взвода один или два "Шурхакена" на передвижной станине — этот факт стал для островитян неприятнейшим сюрпризом. Ушерцев больше, чем землероек, но любой очаг сопротивления приотцы тут же подавляют пулемётным огнем, свинцовый поток которого без труда сносит вооружённых лишь карабинами и пистолетами островитян.
— Проклятье! — Накордо громко ругается и смотрит на Киру: — Патроны есть?
— Нет. — Последнюю обойму девушка зарядила минуту назад, но ещё ни разу не выстрелила с тех пор, ожидая, когда парашютисты рискнут атаковать.
— Тогда у меня только револьвер, — хрипло сообщает Драмар, и бесполезный карабин летит в сторону. — Дерьмо.
Хотя их дела обстоят не так уж и плохо. В полуразрушенном здании порта — правое крыло горит после попадания из "Эффеты" — не меньше сотни ушерцев при трех "Шурхакенах", которые заставляют землероек держаться на почтительном расстоянии; из каждого окна торчат стволы винтовок, среди стрелков бамбальеро нет, но сотня винтовок на небольшой площади примерно так же хороша, как тяжёлый пулемёт. Но главное: все уверены, что сумеют продержаться до прихода подкреплений. Все уверены, что землеройки рискнули на лихую атаку, чтобы угробить воздушную группировку и, возможно, штаб. Все знают, что у землероек получилось — паровинги горят, штаб разбомблен, судьба вице-адмирала неизвестна, но… НО! Все твёрдо уверены в том, что через полчаса, максимум — через час, ближайшие панцирники вышибут наглых землероек из города.
"Кира могла направиться только к паровингам!"
Первая разумная мысль после панической: "Куда подевалась эта сука?!" После обнаружения пустого дома и спальни со следами торопливых сборов. Впрочем, сегодня весь Фадикур собирался с необыкновенной поспешностью.
"Только к паровингам!"
Они опоздали на несколько минут, не больше: неопытный приотский цеповод ошибся, поторопился с приказом десантироваться, и группе пришлось добираться до дома Дагомаро на двадцать минут дольше запланированного. Собственно, они вообще не должны были добираться: Орнелла планировала приземлиться прямо во двор — опыта хватало, но планы благодаря тупой землеройке полетели псу под хвост.
Двадцать минут. Мелочь, если вдуматься, но сегодня фадикурские минуты стоили часов. И жизней.
Один взвод приданных Орнелле парашютистов взял дом в кольцо, второй прочёсывал соседние улицы. Приотцы мечтали пострелять волосатиков и злились на штабных, определивших их роту в помощь неизвестным уродам. Но на чувства землероек Орнелла чихать хотела.
— У них было только личное оружие, — зачем-то сообщил Хайнц, успевший заглянуть в кладовку и шкаф.
Карабин Хайнц закинул за спину, пижонски закинул, стволом вниз, и успел раскурить папироску, добавив к запаху фадикурской гари лёгкий аромат виринского табака. Выглядел наёмник расслабленно, однако Григ знала, что это напускное, в действительности опытнейший Хайнц был собраннее всей команды, включая её саму.
— Сарай обстреляли из "Марту", — доложил заглянувший в окно Копатель. — Вся крыша в дырках, но внутри пусто.
— Дерьмо! — Эбби растерянно посмотрела на Орнеллу: — Куда могла податься эта курица?
— К озеру, конечно! — фыркнула Григ. — Она же паровингер. — И очень уверенно, ухитрившись скрыть только что закончившийся приступ паники даже от Колотушки, распорядилась: — Кратчайшей дорогой к озеру, в драки не ввязываемся, ищем самый большой очаг сопротивления.
— И она будет там? — недоверчиво прищурился Якорь.
— Должна быть там, — уточнила Орнелла. — Если она хороший офицер.
— Генерал Гехам сообщает, что…
— Короче! — рявкает командующий.
— Наступление развивается согласно намеченному плану, — лепечет ошарашенный радист. — Хома форсирована, колонны движутся на Банигарт. Волосатики опрокинуты и стремительно отступают.
— Отлично! — Селтих кивает и отворачивается.
"Всё по плану", ничего больше о делах южной группировки командующий знать не хочет. Не было у него сейчас ни сил, ни времени, ни желания отвлекаться на успехи Гехама, поскольку то, что разворачивалось сейчас в Межозёрье, превосходило самые смелые ожидания.
— Паровинги на Бранисоре уничтожены!
