— Слышал, — уточнил лысый и скривился, неосторожно надавив на рану. — Твои люди топтались по лесу, как взбесившиеся лоси. И слишком долго думали, нападать или нет.
— Мы, знаете ли, отступаем, — сообщил Крачин. — Бежим.
— Без драки не прорвётесь.
— Согласен.
— Мы так и не познакомились, — напомнил Сантеро. Ему надоело молча стоять рядом, и Адам рискнул предложить лысому вернуться к забытой теме: — Может, теперь вы назоветесь?
— А что изменилось? — равнодушно спросил адиген.
— Расстрел отменился.
— Я не собирался расстреливаться, — хмыкнул лысый и отвернулся.
Ярко выраженное пренебрежение окатило Сантеро ушатом холодной воды, заставило стиснуть кулаки. Заставило подумать о том, что всё слышанное им об адигенах оказалось правдой! Что все они — заносчивые, высокомерные ублюдки, презирающие всех, кто им не ровня. Лысый стал противен.
"Его нужно поставить на место!"
Однако Крачин, к безмерному удивлению Адама, не стал реагировать на высокородное хамство. Вздохнул неодобрительно, взял бинт: перевязать себя лысый не смог бы, и произнёс вполне нейтральное:
— Кажется, я знаю, кто вы.
В Хоэкунс Аксель достиг лишь титула бамбини, но этого было достаточно, чтобы сделать правильный вывод из увиденного: восемь трупов и знаменитый "маятник" внятно говорили о том, что кирасиры спасли от расстрела бамбадао. И Аксель знал которого.
— Три года назад я видел вас в Химмельсгартне.
— Я приезжал на юбилей Гантерперкерийской школы, — кивнул адиген. — Назовись.
— Аксель Крачин, обер-шармейстер Чернарского гвардейского кирасирского полка, — представился эрсиец, заканчивая с повязкой.
— Я тебе должен, Аксель Крачин, — ровным тоном сообщил адиген, опуская рукав рубашки. — Одна просьба ценой в жизнь, прибереги её на крайний случай.
Несмотря на простоту слов и будничный тон, фраза прозвучала настолько весомо, что даже Адам почувствовал тяжесть услышанной клятвы. Высокородный адиген пообещал Акселю рискнуть ради него жизнью. Вот так, запросто. Правда, в обмен на спасение собственного живота.
— Теперь я абсолютно уверен, что вы — это вы, — рассмеялся Крачин.
Он в отличие от Сантеро ожидал услышать нечто подобное.
"Надо будет расспросить его о лысом!" — пообещал себе Адам и задал давно заготовленный вопрос:
— Аксель, как ты здесь оказался?
— Проводил разведку. — И было неясно, отвечает ли эрсиец на вопрос или докладывает адигену обстановку. — Кстати, нам пора уходить.
— Что у тебя есть? — Лысый не двинулся с места.
— Четырнадцать бронетягов и около тысячи человек личного состава. Движемся на восток.
— Аэроплана, случайно, нет?
— Простите?
— Мне нужен аэроплан, Аксель Крачин, — повторил адиген. И уточнил: — С этими вашими наступлениями и отступлениями я потерял уйму времени.
"Так он трус!" Сантеро едва не рассмеялся. Вот она, изнанка адигенского снобизма: заурядная трусость и желание спасти свою шкуру.
Эрсиец, судя по всему, понял лысого так же.
— Вы хотите улететь? — растерянно осведомился кирасир. — Это, разумеется, самый простой выход, но в небе полно приотских самолётов, вас могут сбить.
— Я направлялся в Линегарт по личному делу и намерен продолжить путешествие, — объяснил адиген.
"Нет, не трус", — с печалью подумал Сантеро.
— Аэроплан мне обещал твой командир — маршал Тиурмачин. Но сейчас, учитывая обстоятельства, он вряд ли сдержит слово.
— Придётся вам сначала вернуться на восток, — мстительно вставил Сантеро.
Лысый недоумённо покосился на подавшего голос алхимика, после чего вопросительно посмотрел на эрсийца. В глазах Акселя мелькнуло уважение, а затем — весёлые искры. Ему явно понравилось то, что он услышал, и то, как это было произнесено. Рисковое предложение в адигенском духе — пойти, ударить и плевать на всё — увлекло Крачина.
— Я слышал, землеройки устроили неподалёку временный аэродром.
— Отлично, — кивнул лысый. — Предлагаю посетить его.
— Выясняйте, будьте вы прокляты! Выясняйте! Я хочу, чтобы её нашли! Я хочу знать, что с ней?! Где она!!
Дагомаро не удержался: схватил со стола пресс-папье и с силой швырнул в угол, пнул ногой стол, подскочил к окну и лишь в последний момент сообразил, что не следует срывать гардину в присутствии офицеров. Не поймут. Точнее, поймут, но мнение о консуле изменят.
Есть пределы, за которые нельзя заходить даже в горе.
— Найдите её, — глухо закончил Дагомаро, возвращаясь к столу. Его правая рука, которой он пытался погладить длинную бороду, тряслась. Не дрожала, не мелко подрагивала, а именно тряслась, и Винчер не делал попыток скрыть этот факт от подчинённых. Глаза воспалены, кожа бледна, и офицеры видят, как сильно постарел консул за последние часы. — Свободны.
Офицеры — начальник разведуправления Генерального штаба, его заместитель и адъютант — молча кивнули и покинули кабинет. Винчер же тигром прошёлся вдоль стола, вновь пнул его и резко опустился в кресло.
— Ты теряешь лицо, — заметил из своего угла маршал Тиурмачин. Не из того, в который полетело пресс-папье, из соседнего, где стоял небольшой диван.
— Я потерял гораздо больше, Гектор, — мрачно ответил консул. — Плевать на лицо.
— Ещё не потерял.
