— Совершенно с вами согласен, мессер: не всегда. Да и зачем костёр? В доме есть камин.
— Лишения закаляют, — закончил Помпилио. — Делают нас мужественными.
Бабарский кивнул, но промолчал, он знал, что речь обязательно продолжится.
— А ты, я смотрю, неплохо устроился, — оценил дер Даген Тур, выдержав малюсенькую паузу. — У нас, на передовой, такие разносолы не подавали.
— Осмелюсь напомнить, что я получил место на "Амуше" именно потому, что умею устраиваться, — сообщил Бабарский и пожал узкими плечами: — Зачем вам другой суперкарго?
— Ты прав: незачем, — согласился адиген, доедая бутерброд.
Впрочем, назвать закуску бутербродом можно было весьма условно: тёплая пшеничная лепёшка, острый "алешанзан" из утиной печени, пряный аромат которого дразнил дер Даген Тура с начала трапезы, свежий огурец, глоток чеманского белого — паштет поглощался по всем кулинарным правилам. Перед ним ИХ подал сырную тарелку с зеленью, а на основное блюдо запланировал жареную курицу — эту птицу Помпилио любил есть холодной. Суперкарго понимал, что адиген заявится голодным, но не рассчитал масштабы бедствия.
— Сегодня я даже не завтракал, а вчера на ужин эти бестолковые ушерцы предложили мне бестолкового поросёнка, жаренного без всяких специй, ужасный соус и кислое вино. Фактически я не ел целые сутки!
— Сочувствую, мессер. — Суперкарго тяжело вздохнул. — Но почему вас не покормили в плену?
— Меня собирались расстрелять, — напомнил о своих приключениях Помпилио. — Зачем кормить покойника?
— Похвальная прагматичность, — с пониманием произнёс бережливый Бабарский.
Дер Даген Тур отвлёкся от курицы, с удивлением посмотрел на суперкарго и веско отчеканил:
— Я так не думаю.
— Жестокие подонки, — молниеносно поправился ИХ.
— А вот это верно.
— И ещё хочу сказать, что понимаю вас, как никто иной, — продолжил Бабарский. — Я как-то голодал в лечебных целях, помните? Ужасные ощущения.
— Ужасные ощущения были у всей команды, — прищурился Помпилио. — Ты на неделю задержал жалованье.
— Я злился.
— У меня голова болела от жалоб.
— Не знал, что это затронуло вас таким образом, мессер.
— Теперь поздно извиняться. — Дер Даген Тур кивнул, ИХ понятливо наполнил его бокал белым и поставил опустошённую бутылку под стол. — Что на десерт?
— Лепешки с мёдом и дыня.
— Очень хорошо, — промурлыкал Помпилио. — Очень хорошо.
Проникновение в Линегарт ИХ расписал с предельным тщанием: точно указал место, где необходимо приземлиться (согласно первоначальному плану, дер Даген Тур должен был выпрыгнуть из аэроплана с парашютом), как избавиться от снаряжения, затем окольными тропами добраться до ближайшей железнодорожной станции и незаметно сесть на поезд. Судя по мельчайшим подробностям, включающим имена и описания всех полицейских и работников станции, их привычек и расписания, суперкарго преодолевал маршрут лично и неоднократно.
Помпилио аккуратно исполнил все пункты инструкции, но без накладок не обошлось, и главная из них заключалась в том, что вместо парашюта в стог сена был воткнут аэроплан. Повезло ещё, что собственно момент приземления туземцы прозевали. Тем не менее район следовало покинуть как можно скорее, и адигену пришлось оседлать ближайший поезд — товарный, потрястись на открытой площадке вагона, потом прыгать и пешком хромать по указанному адресу, тщательно скрываясь от редких полицейских. Но поскольку дом Бабарский снял на окраине, неподалёку от чугунки, последняя часть путешествия также прошла удачно.
— Ты выяснил, где живет Арбедалочик?
— У него большая вилла вверх по Хоме.
— Почему не в городе?
— Вы видели окраину, мессер?
— Разумеется.
— Архитектура центральных кварталов Линегарта мало отличается от того, что вы видели. Только фасады чище и мостовые поливают.
— Здесь всё квадратное?
— Или прямоугольное.
Адиген покачал головой, но от пространных комментариев отказался, ограничившись коротким:
— Я понимаю Арбедалочика. — После чего отодвинул тарелку с остатками курицы, тщательно вымыл руки в поданной Бабарским чашке, вытер их и осведомился: — Оружие?
— Как вы хотели, мессер: многозарядный и крупнокалиберный. — ИХ сходил в соседнюю комнату, принёс небольшой чемоданчик и раскрыл его на краешке стола. — Ушерский "Уллум".
— Я просил пистолеты Харда, — капризно протянул Помпилио, с любопытством изучая представленное суперкарго оружие. Но не прикасаясь к нему.
— Харда на Кардонии нет, — твердо ответил ИХ.
— В моём арсенале.
— При всём уважении, мессер, ваш арсенал остался в Унигарте.
— Ядрёная пришпа…
— А "Уллум", как меня заверили, — улучшенный аналог пистолета Харда. Ушерские инженеры основательно переработали пистолет.
— Всего двенадцать патронов.
— Зато к оружию прилагается глушитель.
— Он пригодится.
— Я тоже так подумал.
Дер Даген Тур наконец решился и взял один из пистолетов в руку. И не просто взял. Пара мягких, едва уловимых движений, и "Уллум" заряжен, взведён и смотрит на стену.
— Неплохая балансировка.
— Они старались. — Тон ИХ не оставлял сомнений в том, что все ушерские инженеры, конструкторы, технологи и рабочие ночей не спали ради того, чтобы угодить Помпилио.
