На несколько секунд в столовой установилась тишина, затем Винчер вздохнул и накрыл ладонью руку дочери:
— Тебе много пришлось пережить, и я сожалею, что не был рядом. Прости меня.
— Тебе не за что извиняться, папа, — тихо ответила Кира, глядя отцу в глаза. — Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, дочь.
— Тебе пора.
Дагомаро хотел сказать что-то ещё, но не стал. Посмотрел на часы, кивнул и вышел из гостиной, на ходу превращаясь из заботливого отца в жёсткого консула, ответственного за целое государство.
Но изменился не только он.
Едва за Винчером закрылась дверь, как лицо его дочери исказилось от боли, губы задрожали, а на глазах выступили слёзы.
— Отец…
Кира до последнего убеждала себя в том, что подлый Арбедалочик врал, пытаясь спасти свою шкуру. Целый месяц она придумывала всё новые и новые доказательства галанитской лжи и тем успокаивала себя, заставляя смотреть на отца по-прежнему, смотреть, как на героя. Целый месяц Кира молчала, но при этом готовилась к сегодняшнему разговору.
В ходе которого поняла, что Арбедалочик не лгал.
Её отец убил ни в чём не повинную женщину.
— Милый, милый, милый!
— Тебя заклинило?
— Ты такой крутой мужик!
— Другое дело, ипатый перец.
— Настолько твёрдым мулем меня ещё не пороли.
— Хе-хе-хе.
Кровать снова заскрипела, и женщина в такт заголосила:
— Самец, зверь, гигант…
К скрипу и голосу добавилось довольное мужское похрюкивание. Орнелла скривилась, словно прихлопнула лейбернального клеща-вонючку, и потянулась за чашкой остывшего кофе.
Скука.
Стены в "Поддай пару!" были тонкими, вот и приходилось наслаждаться стонами и воплями из соседней комнаты, где напряжённо трудилась лишённая передних зубов Афа. Свеженькая ещё девушка пользовалась огромной популярностью у нижних чинов ушерского морского десанта и отрабатывала её с двух до полуночи. К счастью, комната у Орнеллы была угловой, а потому справа никто не вопил.
— Сильнее!
— А-а!
— Ты настоящий жлун!
— Я такой…
— Дери меня!
Скука.
Таверна "Поддай пару!" принадлежала Серому Штыку, главарю "рыбацкого" клана унигартских уголовников, и располагалась на центральной площади Запределья — Водяной. Внешне — безыскусный двухэтажный прямоугольник, выстроенный в полном соответствии с приотскими архитектурными достижениями; внутри ещё проще: первый этаж — бар, где Штык вёл дела, второй — номера, где он расслаблялся. В последнее время — с Орнеллой.
Выход на Серого диверсантам обеспечили линегартские уголовники, сказали, что "человек надёжный и недавно стал должен", первая, а особенно вторая характеристика вызвали у Григ определённые сомнения, но в реальности всё оказалось не так уж плохо: Штык принял диверсантов радушно. Парней — Солёного, Копателя, Якоря и Хайнца — определил в порт, помогать грузчикам; а Орнелле и Эбби предложил номер в "Поддай пару!", мотивируя пикантное решение тем, что "лучшего прикрытия в Унигарте не сыскать". Колотушка сначала напряглась, но Григ мгновенно сообразила, что уголовник прав, и согласилась.
Кто будет искать галанитских разведчиков в обиталище проституток?
К тому же Орнелле приглянулся плечистый, дочерна загорелый Штык, обладатель роскошной гривы белых, выцветших на солнце волос. Она почуяла, что, несмотря на возраст, Серый вполне силён, и в первую же ночь убедилась в правильности догадки. Уголовник оказался опытным и выносливым любовником, охотно шёл на эксперименты, и с тех пор их бурные отношения развивались ко взаимному удовольствию.
— Клёвая ты девка, Афа.
— Пока, пока, милый. Приходи ещё.
Хлопнувшая дверь, удаляющиеся шаги в коридоре, звук льющейся воды в соседней комнате.
В первые дни подобные обстоятельства Орнеллу забавляли — трахающиеся ушерцы даже не догадываются, что за стеной притаился их злейший враг, — и возбуждали. Потом приелось.
Скука.
Осведомители Арбедалочика донесли, что Друзе Касма явится в Унигарт со дня на день, но ошиблись на неделю. Осведомителей этих Орнелла придушила бы с особым удовольствием, однако мечты оставались мечтами, а скука — скукой. Отзывать диверсантов обратно Абедалоф отказался категорически, приходилось тосковать в борделе.
— Холодный кофе вреден, — сообщила вошедшая Эбби.
— Свари горячий.
— Может, чаю?
— Может, — безразлично отозвалась Орнелла. — Или вина.
Скука.
Колотушка плюхнулась в кресло, поставив принесённую сумку прямо на пол, и доложила:
— Зерна всё меньше, ещё одна пекарня закрылась. И овощей почти не осталось. — Эбби принесла с собой аромат холодного ветра, смесь запахов рыночной площади и новые сплетни. — В мясном ряду праздник: убили тощего телёнка. Очередь выстроилась на целую улицу.
Серый, разумеется, обеспечивал гостьям стол, но Эбби, к огромному удивлению Орнеллы, неожиданно продемонстрировала тягу к хозяйствованию и едва ли не ежедневно готовила для подруги какое-нибудь блюдо: то пирог, то салат, то жаркое. Причём стряпня Колотушки оказалась настолько хорошей, что Серый, не шутя, предложил ей место шеф-повара.
— Рыбы ушерцы запасли с избытком, но жрать только её — бр-р! Мы ведь люди, а не жлуны.
— Что ещё? — Орнелла отставила чашку с кофе и подошла к окну.
