— Ты ему надоел. — Здоровяк появился неожиданно, вынырнул из подворотни и уверенно преградил брокеру дорогу. — Понятно?
А для усиления эффекта продемонстрировал короткий рыбацкий нож — отличительный знак ребят Серого Штыка. Дальнейших пояснений не понадобилось.
— Извините, — пролепетал побелевший брокер. Даже наркотики не помешали ему сообразить, что он действовал на нервы серьёзному и уважаемому человеку. Пусть толстенькому, пусть маленькому, зато имеющему вес среди ребят самого Штыка. — Я не знал!
— И потому жив, — буркнул здоровяк. — Проваливай.
— Уже.
Но окончания диалога Бабарский не расслышал. Войдя в "Поддай пару!", он уверенно направился за двери "кабинета", едва заметно кивнув охраняющим её "солдатам", и радостно поприветствовал уголовника:
— Серый!
— Привет, мой невысокий толстый друг, — осклабился Штык. — Давно не виделись.
Поначалу, в первые минуты знакомства, которое произошло несколько месяцев назад, Серый не воспринял Бабарского всерьёз, даже несмотря на поручительство такого авторитетного в Омуте человека, как Умный Зум. ИХ показался Серому недостойным болтуном, но эту ошибку совершали самые разные люди с самыми разными для себя последствиями. Штыку, к примеру, повезло: он вовремя сообразил, что вечно чихающий и сморкающийся толстячок с длинными чёрными волосами действительно отвечает за свои слова, и заключил с ИХ необычайно выгодную сделку.
— Опять с проблемами?
— Опять с предложением.
— Что на этот раз?
ИХ огляделся, несмотря на то, что Штык всегда оставался с ним один на один, достал из кармана платочек, чихнул и вежливо произнес:
— Извини.
— Да хоть сто раз ещё чихай, — благостно разрешил бандит.
В качестве платы за прошлое сотрудничество толстенький вернул с лингийской каторги племянника Серого, его названного сына и официального наследника. А поскольку провернуть такой фокус мог лишь необычайно влиятельный человек, Штык проникся к чернявому толстячку запредельной симпатией. То есть уголовник понимал, что спасла наследника птица другого полёта, но оценил, куда толстячку доводится залетать.
— Не смешно, дружище, я и в самом деле тяжко болен. — Суперкарго вздохнул и высморкался. — Кстати, твои рекомендации здорово помогли мне в Линегарте.
— Рад слышать, что моё слово до сих пор ценится.
— Тебя уважают.
Штык вяло махнул рукой, показывая, что ему приятно, но лучше поговорить о делах.
— А нынешний мой интерес связан с главной унигартской тюрьмой, — сообщил Бабарский. Он превосходно читал жесты.
— Собрался за решётку? — хмыкнул Серый.
— Воспользуюсь услугами тех, кто уже там.
Штык дураком не был, в противном случае он не сумел бы так долго править самым крупным бандитским кланом Унигарта, однако замысловатые речевые конструкции Бабарского периодически ставили его в тупик.
— Объясни.
— Сейчас. — ИХ проглотил пилюлю, запил её водой из фляжки и, пробормотав что-то насчёт "проклятого сквозняка", уточнил: — В тюрьме есть твои ребята? В смысле, сидят?
— Конечно, сидят, — осклабился Штык. — Мы ведь немножко бандиты, мой толстый друг, а бандитов принято сажать за решётку.
— Серьёзные ребята среди них есть?
— Насколько серьёзные?
— Милый, я отлучусь в город. — В "кабинет" заглянула молодая женщина с короткими тёмными волосами. Увидела Бабарского, прищурилась оценивающе, но молниеносно вернулась к Штыку: — Ты занят?
— Да, — коротко ответил Серый. Ответил без раздражения, как отметил ИХ, чувствовалось, что Штыку приятно видеть молодую красавицу.
— Твои ребята так и сказали, — хихикнула та. — Скоро вернусь.
— Хорошо.
Дверь закрылась. Бабарский шумно шмыгнул носом и осведомился:
— Новенькая?
— Ага, — благодушно подтвердил Штык.
— И как?
— Отлично… — Серый опомнился, вскинулся, вперил в Бабарского пронзительный взгляд, но, не заметив признаков неуважения, расслабился. — Не важно, как с ней. Скажи лучше, что тебе нужно в тюрьме?
Как пахнет сэнский раствор, Кира не знала, говорили, что никак, но пробовать или хотя бы вскрывать ампулу девушке не доводилось. А вот розовый порошок "сэнской щепоти" запах имел крайне резкий, пронзительный, этакая смесь розового масла с чёрным перцем. Неприятный? Нет, пожалуй, просто странный. Так пахнут тюки, извлекаемые из трюма цеппелей, экзотические пряности в лавке, так пахнут дальние страны… Которые можно увидеть после двух, ну, трёх затяжек.
— Я сделал четверть, добрая синьора, — прошелестел здоровяк, пристально глядя на Киру. Судя по розовым зрачкам, здоровяк активно пользовал "щепоть" и потому точно знал, что нужно делать. — В первый раз нужно делать четверть, иначе улетите в Пустоту.
Его ловкие пальцы продолжали ласкать тонкую чёрную трубку, чрево которой только что наполнилось смесью табака и "щепоти". Осталось поднести уголёк, что поблёскивал тут же, в малюсенькой жаровне, и вдохнуть дым. Всё вокруг шептало "Давай!" — полутьма комнаты, красные угольки, едва заметная чёрная трубка, белозубая улыбка.
И аромат.
