Они стояли на лестничной площадке третьего этажа, у огромного окна с мраморным подоконником, смотрели друг на друга и не решались перейти к главному. Вокруг царила привычная суета военного муравейника: офицеры, унтер-офицеры, вестовые, все куда-то бегут, что-то говорят, кого-то зовут. Миротворцы едва прибыли, нужно решать множество вопросов, вот штаб и гудит. Не самое удачное место для разговора, но другого нет. Оба понимают, что, раз встретились, отступать нельзя, слова должны быть произнесены, и перестают обращать внимание на гул.
— Хотела сказать спасибо… Тогда не получилось.
— Я помню твой взгляд, Кира, ты всё сказала.
— Но не произнесла.
— Я услышал.
Они оба в тёмно-синем: Помпилио в повседневном мундире командора Астрологического флота, Кира в форме полковника ушерской армии. Цвет мундиров похож, так совпало. А ещё совпало, что они отличаются от окружающих: мимо мелькают лишь чёрные, серые и оливковые мундиры. Тёмно-синих нет, они одни, и именно это обстоятельство, наверное, позволяет им не видеть никого больше.
— Ты спас то, что от меня ещё осталось, — прошептала Кира.
— Я случайно оказался в нужное время в нужном месте.
— Случайно там оказалась я, ты же целенаправленно искал Арбедалочика.
А вот и слово, определяющее весь последующий разговор.
Услышав имя, адиген помрачнел, Кира же, напротив, успокоилась. Сожгла мосты и успокоилась, потому что теперь они точно скажут друг другу всё.
— Я знаю, что ты слышала наш разговор.
— А я знаю, что ты поверил Арбедалочику.
Девушка ожидала, что на это замечание Помпилио отреагирует эмоционально, покажет, что думает и что чувствует. Но адиген даже плечами не передёрнул, заметил равнодушно:
— Раз пришла, значит, тоже поверила. — И добавил: — Или проверила.
Последние слова Кира услышала так: "Перестаём притворяться!", и спокойно, в тон Помпилио, произнесла:
— Ты похитил Касму.
— Мне требовались доказательства.
— Мы не нашли тело.
— Прекращайте поиски.
И снова — равнодушие.
Кира едва не взвилась: "Мы ведь говорим о человеке!", а потом поняла, что человеком Друзе оставался только для неё. В тот момент, когда Касма сознался, а он, получается, сознался в сотрудничестве с террористом, дер Даген Тур отказал ему в праве на жалость и сочувствие.
— У Друзе остались жена и трое детей.
— По приказу твоего отца Касма вёл переговоры с Огнеделом, лично передавал деньги за кровь. В том числе — за кровь Лилиан.
— Не играй со мной, — тихо попросила Кира. — Не прикидывайся зверем.
— Ты достаточно обо мне знаешь, чтобы понять, когда я играю, а когда — нет.
— Звери ничего не чувствуют, Помпилио, — девушка слабо улыбнулась. — А ты до сих пор любишь Лилиан.
К этому удару он не подготовился.
Он был адигеном, поэтому не вздрогнул, не издал восклицания, но глаза… Глаза дер Даген Тур не "удержал", и Кира увидела в них боль. Но не ярость. Не злобу к ней, осмелившейся напомнить о потере, а только боль. К ней, дочери своего врага, адиген не испытывал ненависти.
— Да, мне очень-очень плохо, — негромко ответил Помпилио. — Ты это хотела узнать? Ты узнала. Да, я поступаю неправильно и не могу ничего изменить: сколько бы крови я ни пролил, Лилиан не вернуть. Да, я это понимаю, но не остановлюсь.
— Почему?
Он не удивился глупому вопросу. Он знал, что такое любовь, и прекрасно понимал, что дочь будет стоять за отца до последнего.
— Винчер Дагомаро приказал убить ни в чём не повинную женщину, — медленно ответил дер Даген Тур. — Огнедел убил её так, что у свидетелей расправы волосы встали дыбом. Мне неприятно думать, что эти двое никак не заплатят за свои решения и свои поступки. Поэтому они заплатят.
Нечто подобное девушка и ожидала услышать. Именно к этой фразе она вела разговор; услышала и немедленно бросила на стол свой главный козырь:
— Ты в затруднении.
И с некоторым удивлением выслушала честный ответ:
— Верно. Твой отец нужен и Кардонии, и адигенам. — Пауза. — Я шёл сказать брату, что покидаю планету.
И снова — равнодушие. Но не показная бесстрастность проигравшего, а спокойное равнодушие человека, уверенного в том, что он добьётся своего.
— Ты вернёшься, — не спросила девушка.
На этот раз — молчание. Помпилио наконец-то улыбнулся, грустно улыбнулся, потому что ему неприятно делать вещи, которые он считает неправильными, но всё-таки улыбнулся, словно говоря: "Да, Кира, ты абсолютно права: я вернусь".
И Винчер Дагомаро умрёт.
А вслух адиген произнёс другое:
— Что ты хочешь мне предложить?
Он был кем угодно, только не дураком.
— Я не собираюсь продолжать разговор в коридоре. — Кира взяла адигена под руку. — Куда ты меня поведёшь?
Офицер, берущий под руку офицера, выглядит нелепо, поэтому дер Даген Тур мягко отстранился, на несколько мгновений задержал её ладонь в своей руке, отпустил и светским тоном произнёс:
— Я знаю ресторан, где до сих пор подают приличную еду.
— Хорошо, — согласилась Кира. — Пойдём туда.
И улыбнулась.
Но внутри у неё стало холодно. Очень-очень холодно.
— Плохо.
