Он был не против помолчать, но профессионалка знала, что грустный клиент — минимальные чаевые, и постаралась отвлечь Гатова от хансейской истории. Руки гостя были переполнены украшениями, и женщина надеялась, что не все они напоминают ему о чём-то грустном.
— А этот откуда? — Она провела пальцем по следующему браслету, собранному из маленьких, пронзительно белых клыков и трижды охватывающему запястье мужчины. — Выглядит забавно.
— С Крандаги, — ответил Павел. — Его собрали из клыков ящерицы Вэла, есть там такие агрессивные создания.
— Кровожадные?
— Ядовитые.
— Очень красивая вещь.
В действительности браслет представлял собой весьма непритязательное украшение, которое можно было смело назвать "варварским", но женщина хотела поскорее "заболтать" неудачную предыдущую тему, а потому не скупилась на лесть:
— Он и красивый, и мужественный.
— Клык ящерицы Вэла необычайно твёрд, и, чтобы просверлить в нём отверстие, требуется день, а то и больше. Работу доверяют только опытным мастерам, которые портят не больше одного клыка из десяти.
— На чём же тренируются ученики?
Павел рассмеялся, показав, что оценил шутку женщины, и продолжил рассказ:
— На изготовление браслетов идут только левые клыки, правые, как ты верно подметила, остаются для обучения. — Он помолчал. — Крандагийцы верят, что браслет из ста одного левого клыка Вэла приносит удачу.
— Наверное, это редкое украшение?
— Достаточно редкое, — подтвердил Гатов. — Ящериц Вэла ловят ради яда, который медикусы используют для создания сильных лекарств. Статистика такая: каждая десятая ящерица кусает ловца, каждый пятый укушенный умирает.
— То есть на твоих руках кровь? — улыбнулась женщина.
Она думала, что удачно пошутила.
— На моих руках много крови, — тихо, но почти сразу ответил Павел.
— Ты не просто цепарь, а военный цепарь? — Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы странный клиент окончательно впал в задумчивость. И ещё она проклинала себя за глупую идею поболтать о побрякушках.
— Да, я цепарь. — Именно эту легенду Гатов приготовил для любознательных менсалийцев. — Десять лет в Пустоте.
И заложил руки за голову.
Умиротворённые, наполнившиеся сладкой усталостью, они лежали на разобранной, точнее — растрёпанной, раскуроченной кровати и пытались болтать ни о чём. Простыни скручены, подушки смяты, одежда в беспорядке разбросана по полу. В начале встречи присутствовала бутылка вина, но сейчас она опустела и валялась в углу, а остатки из бокала Гатов жадно допил несколько минут назад.
— Ты не палубный, для палубного слишком грамотный. — Женщина почувствовала изменение тона, поняла, что ей удалось отвлечь клиента, чуть успокоилась и положила голову Павлу на грудь. — Механик?
— Точно.
— Но не шиф.
— Был шифом, — уточнил учёный, вспомнив детские мечты.
— Шифы — здоровенные, — мягко произнесла женщина.
— Удар у меня хороший.
— Ещё мощь нужна. С тремя ты вряд ли сладишь.
— С тремя слажу, но не больше. — Павел зевнул. — А шиф должен класть пятерых любого размера.
— Вот-вот.
Шифбетрибсмейстеры цеппелей — а именно о них говорили сейчас любовники — отвечали не только за ход кораблей, но и за соблюдение нижними чинами устава, а потому всегда поражали гигантскими размерами и физической мощью. Как говорили, "настоящий шиф способен пнуть цеппель так, чтобы он пролетел через Пустоту, и за время перехода уложить не менее десятка нарушителей дисциплины". Справедливости ради следует заметить, что чаще шифы укладывали чужих цепарей во время популярной игры в "вышибалу", поскольку ссориться с собственным шифом дураков находилось мало.
— А на Менсале как ты оказался? — продолжила расспросы женщина.
— Залетел, не подумав.
— Списался?
— По пьянке. — Павел рассеянно провел рукой по тёмным волосам случайной подруги. — Перебрал бедовки в Шпееве, а когда очнулся, цеппель уже ушёл. Зря трепался в кабаке, что хороший механик.
— Здесь такие ценятся.
— Теперь знаю.
Истории Гатова научил Эзра, и она была вполне обыкновенна: местные шли на всё, чтобы заполучить грамотного специалиста.
— Со мной обошлись по-человечески: предложили хорошие деньги и не обманули при расчёте. — Ещё один зевок. — Я полгода работал в Шпееве.
— Почему не уехал?
— Здесь платят больше, чем на других планетах, — усмехнулся Павел.
Война есть война, и тот, кто готов рисковать, может рассчитывать на хорошую прибыль.
— Я собрал артель и нанялся к трибердийцам. Ремонт любой техники во время боевых действий — двойной тариф. Главная специализация — кузели.
— Хорошо иметь профессию.
— Ага.
— Расскажи о Пустоте, — неожиданно попросила женщина. — В ней страшно?
Резкий переход немного сбил Павла с толку, но сам вопрос не удивил: несмотря на активную межзвёздную торговлю, подавляющее число людей никогда не покидало свои миры и знало о величии Герметикона лишь из рассказов путешественников. И в первую очередь всех интересовала Пустота, поскольку другой мир — он такой же, как свой, только "где-то там", а Пустота — непонятная, страшная, беспощадная и совсем иная.
— В ней страшно?
