— Сегодня — особенно. — Граболачик прекрасно понимал причину охватившего Саду умиротворения, и губы после фразы облизнул по-особенному, тонко намекая, что готов поддержать вечеринку классическим, если можно так выразиться, способом. Однажды они встречались сразу после кровавой забавы, и Биля, несмотря на гигантский опыт, вспоминал тот случай с упоением.
Но сегодня, к огромному сожалению работорговца, Сада не была настроена на продолжение.
— Налей нам вина.
— Белого? — осведомился Граболачик, послушно поднимаясь на ноги.
— Да, хочется пить.
Бутылку и фрукты Нульчик припасла заранее, поэтому далеко ходить работорговцу не пришлось.
— Твоё здоровье.
— Твоё здоровье.
Едва пригубивший Биля с улыбкой посмотрел на то, как жадно опустошила бокал Сада, вновь наполнил его и небрежно поинтересовался:
— Как девочки?
— Прекрасно.
— Насколько целые?
— Через неделю будут как новые.
— Шрамы останутся?
— У одной на спине, у другой на животе.
Значит, следующим клиентам придётся делать скидку… Никакие иные материи Граболачика не занимали, он привык оценивать товар исключительно по прибыли, которую тот способен принести. И всё. Без эмоций, чувств и жалости.
— Новостей о нашей троице нет?
— Увы, — вздохнул Биля. — Триберди молчит.
— А что Йорчик? За каким демоном он явился на Менсалу?
— В последнее время Йорчик зачастил к Уру, у них серьёзные дела, связанные с большими поставками оружия…
— Это я знаю, — махнула рукой Сада. — Меня интересуют необычности, а не рутина.
Биля об этом знал и аккуратно выложил на стол первую "карту":
— Уру свёл Йорчика с Саймоном Филом.
— С Собакой Лекрийского?
— Ага.
— Занятно… — Рубен наверняка вёл дела с Клячиком, и в том, что Уру познакомил деловых партнеров, не было ничего странного, но… но Сада умела задавать правильные вопросы и получать неожиданную информацию там, где остальные видели лишь скучную повседневность. — Как долго Фил находился в Шпееве? И по каким делам?
— В том-то и дело, дорогая, что Саймон, судя по всему, прилетел ради встречи с Йорчиком.
Это обстоятельство говорило о необычайной важности происходящего, и вывод подкрепила вторая выложенная на стол "карта". Биля облизнулся и продолжил:
— Сегодня утром капитан Сварчик известил администрацию порта, что "Роза Халисии" покинет Шпеев до конца дня. Предполагаемый курс — Лекровотск.
На Менсале стандартные правила полётов практически не соблюдались, но привыкший к цивилизованным мирам Сварчик досконально исполнил все пункты должностной инструкции и тем облегчил Биле жизнь.
— Руди летит в гости к старому Рубену, — пробормотала Сада, вертя в руке бокал. Первую жажду она утолила и теперь тянула белое медленно, смакуя.
— Возможно, Лекрийский хочет лично подписать очень крупный контракт, — предположил Граболачик.
— Возможно, — кивнула женщина.
А ещё возможно, что лекрийцы сделали для Йорчика то, что не сумел сделать Клячик и не получилось у Граболачика, — отыскали Гатова. А Гатов — это фигура, за ним не то что в Лекровотск, за ним на край Герметикона слетать не зазорно.
Губернаторы Менсалы относились к бандитам и представителям Омута с плохо скрываемой враждебностью и тщательно следили за тем, чтобы на "подведомственных" территориях появлялось как можно меньше уголовников. Нет, разумеется, криминал живуч, он был, есть и будет, и Менсала являлась для него прекраснейшим питательным бульоном, но организованную уголовную силу губернаторы не терпели. И дело вовсе не в приверженности закону и порядку, как могли бы подумать идеалистически настроенные наблюдатели, а в том, что деловые интересы Омута прямо пересекались с деловыми интересами владетелей провинций, которые ставили под плотный контроль и азартные игры, и проституцию, и торговлю наркотиками, и рэкет, и ростовщичество, в общем, все интересные криминалу сферы. По сути, в страдающей от войны Менсале губернаторская власть представляла собой те же банды, только большие и упорядоченные, и элементарная логика подсказывала не допускать на территорию конкурентов.
Те времена, когда представителей Омута хватали на улицах и тут же ставили к стенке — а такие времена были, — давно прошли, но Удав и Закорючка всё равно чувствовали себя в Триберди несколько напряжённо. С одной стороны, они представляли уважаемого человека, самого Уру Клячика, с которым местная администрация вела серьёзные дела… Но… с другой стороны, это же обстоятельство служило прямым доказательством их принадлежности к Омуту, и малейшая оплошность грозила путешествием на виселицу. Именно поэтому боевики недолюбливали Триберди, где полевая жандармерия особенно лютовала, и предпочитали вести переговоры в пригородах, в частности в замечательном трактире "Кривой путь", хозяин которого заодно сдавал желающим комнаты второго этажа, хоть на час, хоть на неделю.
— Отличная оленина, — одобрил Удав, разрезая толстый ломоть мяса. Тяжёлый нож в правой руке уголовника выглядел куда органичнее вилки в левой, и этот факт молча отметили сотрапезники. — Все говорят, что на севере — лучшие олени Менсалы.
