— Обращение к Его превосходительству ничего не даст, — безмятежно произнёс старик. После чего убрал кисет и достал спички. — Я, разумеется, допущу на территорию Помойки наших солдат, а после того, как парни никого не найдут, употреблю всё своё влияние на Его превосходительство, чтобы расстроить деловые отношения с Уру. В Шпееве много торговцев.
— Это всё, что я хотел узнать, — процедил Удав. Бандитские шляпы учтиво взметнулись в воздух. — Позвольте откланяться.
— Я давно это предлагал, — проворчал Эзра, изображая прощальный жест.
— Вполне возможно, мы больше никогда не увидимся, — негромко произнёс Гатов, глядя старику в глаза.
— Спасибо ты уже говорил, так что не повторяйся, — усмехнулся Эзра и пыхнул трубкой, щедро окуривая воздух ароматным табачным дымом.
Они стояли у металлической лесенки, ведущей к кабине бронекорды. Мерса и Каронимо давно уже поднялись и скрылись из виду, уйдя в кабину, и никто не мешал разговору людей, которых в глаза называли гениями.
— Меня вела сюда слабая надежда, но…
— Ты мучаешься, поскольку знаешь, что не сможешь со мной расплатиться, — перебил Павла старик.
— Верно.
— В таком случае запомни: поможешь какому-нибудь хорошему человеку, оказавшемуся в трудной ситуации, — наставительно произнёс Кедо. — Только поможешь без дураков, понял? Как следует.
— Как ты мне.
— Да, — подтвердил старик. Он знал, что прав. — И так ты со мной расплатишься.
— Я расплачусь, — пообещал Гатов. — Рано или поздно, и, возможно, не один раз.
— Значит, ты всё понял, — усмехнулся Эзра. И на мгновение его глаза стали хитрыми-хитрыми, словно у доброго гнома из старых сказок.
Он не только помогал, он учил, воспитывал, и его усилия не пропали.
— То есть я всё-таки хороший? — тихо спросил Павел.
— Надежда есть.
Гатов вздрогнул, решив, что старик издевается, но тут же правильно оценил происходящее и вздохнул:
— Ты постоянно шутишь…
Ему казалось, что расставание должно пройти на серьёзной ноте.
— Перестану сразу после смерти, — пообещал Кедо.
— Если появится возможность, я заеду в гости, — произнёс Павел, прикладывая руку к сердцу. — Обещаю. К тому же мне и в самом деле у тебя понравилось.
— Только постарайся заявиться целым и не беглецом.
— Постараюсь, но не обещаю.
Гатов положил руку на перекладину лестницы, но замер, услышав то, чего, наверное, ждал с самого начала прощания.
— Хочешь совет? — тихо спросил Эзра.
— Разумеется.
— Даже не совет — напоминание. — Старик постучал трубкой по корпусу бронекорды, вытряхивая остатки табака, и продолжил: — Мы оба знаем, что идеи витают в воздухе и то, что придумал ты, то, от чего ты бежишь, рано или поздно придумает кто-то другой.
— Лучше поздно, — так же тихо ответил Павел.
Но его замечание осталось без внимания.
— Делай то, что решил, но не беги от того, чего уже не исправить, — твёрдо произнёс Кедо. — А если сильно боишься последствий, подумай, как сделать их не столь страшными.
— Я подумаю.
— Вот и молодец. — Старик повернулся к Павлу спиной. — Прощай.
Он не любил затягивать такие моменты.
— Ты говорил, они поедут сразу, — не выдержал Удав.
— Не говорил, — качнул головой сотник.
Он сидел на корточках и деловито обстругивал ножом палочку. Просто так, без всякой цели, поскольку всё, что необходимо, сделано. Северо-восточную засаду свободяне организовали примерно в трёх лигах от Помойки. Выставили дозорных, оборудовали в придорожных кустах пулемётное гнездо, а в сотне метров дальше подпилили дерево. Расчёт был прост и элегантен: заприметив беглецов, дозорные выстрелом подают сигнал к перекрытию дороги, а если беглецы начнут разворачиваться, пулемётчики убедят их остановиться. Паротяг и "Биримен" прятались на небольшой полянке до дерева, а три мотоциклета затаились с другой стороны, на тот почти невозможный случай, если Круглому удастся миновать препятствие.
Всё было готово, оставалось ждать, и сотник занялся палочкой — опытные военные умеют занять себя во время муторного ничегонеделанья, — а вот шпаки, хоть и уголовные, очень быстро потеряли терпение.
— Как это не говорил?
— Так, как есть, — буркнул Авабр. — Я такого не говорил.
— Я слышал.
— Ты думал, что слышишь то, чего тебе хочется. — Нож на мгновение замер в воздухе, а затем продолжил шинковать палочку. — Такое часто бывает.
— Я…
— Ты немного ошибся, брат. — Закорючка понял, что Авабр вот-вот взорвётся, и поспешил помочь непутёвому напарнику: — Сотник имел в виду совсем другое.
К тому же, увидев на секунду перекосившееся лицо свободянина, бандит вдруг понял, что они с Удавом свою роль сыграли — беглецов спугнули, и теперь Авабр может от них избавиться как от ненужного, да к тому же надоедливого хлама.
Однако запаниковал Закорючка напрасно — настолько далеко ярость сотника не простиралась. К тому же Авабр понимал, что дружба с самим Уру Клячиком способна принести в будущем немало хорошего, и потому хоть и с трудом, но гнев сдержал.
