Первоначальный напор Жо, вкупе с его безапелляционным желанием составить учёным компанию, навел Павла на мысль, что глава гарнизона явился за своей долей. Любой мало-мальски образованный человек понимал, что бронекорда стоит кучу денег: кузель, тележка от паротяга, вооружение — даже будучи разобранной на части, она представляла собой лакомый кусок, и майор — так предположил Гатов — решил не упустить случай немножко подзаработать и потребовать дополнительный взнос в "фонд ветеранов действующей армии". Но чем больше они общались, тем отчётливее Павел понимал, что менсалиец преследует иную цель.
Но какую?
— Пиво замечательное. — Гатов наконец-то сделал глоток. — Так умеют варить только в Ожерелье.
— Нет, так его варят везде, где любят пиво. — Жо с видимым удовольствием ополовинил кружку и жестом велел официанту заменить её на другую, со свежим напитком. — Рыба тоже местная, речная. Раньше в Одекке не жалели соли для её приготовления и получалась сухая, как слёзы галанита, и омерзительно солёная дрянь, которую можно было жрать — именно жрать! — только на спор. В итоге я научил их нормальному способу приготовления, и теперь, закусывая пиво, я чувствую не только соль, но и вкус рыбы. Очень, надо отметить, достойный.
— Вы говорите так, словно до вашего появления одеккиты были сущими… — Каронимо внезапно сообразил, что увлёкся, сбился и замер, не зная, как продолжить.
— Они и сейчас звери, — усмехнулся ничуть не обидевшийся Жо. — Я требую от них порядка и соблюдения законов, их нутро жаждет крови и бесчинств. Чтобы ужиться, нам приходится идти на компромисс. Всем нам.
Тем временем на площади начали собираться люди. Не праздношатающиеся гуляки, вылезшие под вечер в центр города, а люди, явно пришедшие с некой конкретной целью, люди, чего-то ждущие: одинокие и парочки, семьи с детьми и весёлые компании молодежи… Знакомые кивали друг другу, обменивались шуточками, объединялись в небольшие толпы. Кто успел — занял места за столиками, другие принесли с собой легкие стулья и даже столики, на которые выставили домашнюю снедь. Открылся первый бочонок пива, у ограды церковного кладбища играли в три гитары…
— Что происходит? — осведомился Павел.
— Компромисс, — сухо ответил Жо. — Тот самый компромисс, о котором я только что говорил.
— Не соблаговолите уточнить?
— Пожалуйста, — вежливо ответил майор, взглянув на карманные часы. При открытии они сыграли вступление из "Трабардины", то есть, скорее всего, золотой аксессуар военного изготовили анданские мастера, а значит, стоил он весьма дорого. — Для понимания ситуации вам необходимо знать, что Одекки не всегда была трибердийской. Семнадцать лет назад Его превосходительство освободил эти земли от кошмарного мритского владычества.
— Границу выпрямляли? — понимающе осведомился Бааламестре.
— Служили в армии? — вопросом на вопрос ответил военный.
— Частенько обучаю панцирников разным премудростям, — не растерялся Каронимо. — Так что с понятием "выпрямление границ" знаком не понаслышке.
— Да просто возможность появилась, — рассмеялся Жо. — В Мритии в очередной раз сменился губернатор, и Его превосходительство воспользовался обстоятельствами.
— Он у вас молодец.
— Знаю. — Майор помолчал, возможно, вознося короткую молитву за здоровье повелителя, а возможно — глотая пиво, после чего продолжил: — Как вы понимаете, не все жители Одекки оценили благородный жест Его превосходительства, протянувшего им руку помощи. Большинство, естественно, с радостью встретило кнехтов и с благодарностью влилось в ряды счастливых жителей Трибердии, но некоторые роптали и тем раздражали остальных. То есть — большинство.
Комендант вновь отпил половину и вновь потребовал сменить кружку.
— Я догадываюсь, что было дальше, — негромко произнёс Павел.
— Нет, не догадываетесь, — ровно произнёс Жо. — Армия не принимала участия в тех событиях. Даю слово. Если, конечно, вы готовы на него положиться.
— Вам нет нужды лгать мне.
— Вот именно. — Ещё одна пауза, во время которой официант сменил кружку. Продолжил майор после того, как служитель отошёл: — Первый погром организовали сами одеккиты, по собственной инициативе, можно сказать — от души. Решив продемонстрировать Его превосходительству свою любовь и преданность, они вывели на площадь примерно сотню ропщущих, зачитали им приговор муниципалитета и насмерть забили ногами и палками. Сосед втаптывал в мостовую соседа, ученики — учителя, пьяницы — владельца трактира, а женщины… Да, мой уважаемый инопланетник, женщины тоже принимали участие в том безумстве — они добивали раненых. Без жалости. — На мгновение серые глаза майора сделались холодными и безжизненными, похожими на две капли ртути, и Гатов понял, что Жо вспоминает. Жо видел всё, о чём рассказывает. — Я решил, что инцидент исчерпан, но через неделю погром повторился. Они снова нашли недовольных и снова вывели их на площадь.
— Людям понравилась кровь…
— Она сильно ударяет в голову.
