— Можно сказать и так, — не стала спорить Кира. — Я ни о чем не жалею и знаю, что все случившееся со мной после Кардонии — лучшее, что могло со мной случиться после того кошмара. Я здесь почти счастлива, я чувствую себя живой, я окружена заботой и нежностью, но в последнее время образ Драмара тускнеет, и я…
— Ты боишься, что Помпилио не забывает о Лилиан, — догадалась брюнетка.
— Да, — обреченно подтвердила Кира, опуская голову.
— Ты в него влюбляешься, подруга.
Пару дней назад… да что там пару дней — пару часов назад Кира встретила бы это заявление с возмущением, попыталась бы убедить Сувар, что та не права, бросилась доказывать, что думает только о Драмаре, но теперь… Слова были произнесены, а разговор действительно получился искренним.
— В Помпилио нельзя не влюбиться, — с улыбкой ответила рыжая.
— Он кажется отвратительным, — жестко произнесла Ачива.
— Он такой и есть, — подтвердила Кира. — Для чужих. В принципе, для своих Помпилио тоже не сахар: высокомерный, иногда раздражительный, капризный, но он умен, честен, справедлив, заботится и бережет тех, кого считает своим подданным, силен и умеет быть невероятно чутким.
— Что он думает о тебе?
— Мы не обсуждали наши чувства.
— Почему?
— Потому что до сих пор их не было.
— Теперь они есть, — прошептала Сувар.
— У меня, — еще тише добавила Кира.
И обе девушки подумали об одном: а у Помпилио? Есть ли у него чувства к девушке, которую он назвал своей женой?
— Где он сейчас? — после паузы поинтересовалась брюнетка. — Отправился в очередное путешествие? Развлекается во имя Астрологического флота?
— Помпилио ищет Огнедела, непосредственного исполнителя и последнего оставшегося в живых участника заговора по убийству Лилиан дер Саандер.
— Последнего? — недоверчиво прищурилась Ачива. — Насколько я помню, там было много участников, добраться до которых невероятно трудно.
— Ты забываешь, о ком говоришь, — ровным голосом произнесла Кира. — Почти все дары дружат с моим супругом: молодые им восхищаются, старики качали его на коленях. Юные адигены и простолюдины из республиканских миров мечтают походить на него. Ведь он герой, путешественник, первооткрыватель, бамбадао, в конце концов. Он сражался на Бреннане. Он едва не погиб во время извержения вулкана на Абакате, но спас поселение колонистов. Он вошел в захваченный королевский дворец на Заграте и перебил всех бунтовщиков — чтобы спасти Лилиан… Все его друзья знали, как сильно он ее любит, поняли, каким ударом стала для Помпилио смерть Лилиан, и все его друзья впали в ярость, пожелав помочь с отмщением. Лингийская тайная полиция, верзийская жандармерия, военная разведка, — все цепные псы получили команду "Фас!" Омуту выставили ультиматум, пообещав под корень вырезать нынешнее поколение преступников — без суда и следствия, не сажая в тюрьмы, позабыв о законе, помня только священное право мести, и Омут сдал всех участников заговора. И все они сейчас мертвы. — Кира внимательно посмотрела на ошарашенную Сувар и закончила: — Поверь, подруга, Огнедел — последний оставшийся в живых участник заговора.
— Но, несмотря на все усилия, твой муж не может его поймать, — тихо проговорила Ачива, ошарашенная жестоким рассказом рыжей.
— Помпилио упорный, — уверенно ответила Кира. — Он поймает.
Сувар ушла спать в четвертом часу. Улыбнулась, сказала: "Я привыкла к ночным балам, дорогая, но сидение в кресле меня измотало", — поцеловала Киру в щеку и ушла. Слуги занялись уборкой каминного зала, Кира отказалась от помощи горничной, сказав, что подготовится ко сну самостоятельно, поднялась в спальню, заперла за собой дверь, вытащила из сейфа изящную деревянную шкатулку и вышла с ней на балкон. Остановилась под висящим на стене фонарем, открыла шкатулку, достала верхнее из лежащих в ней писем, развернула и перечитала строки, которые помнила наизусть.
"Мы действительно расскажем правду о смерти вашего отца, адира. И это приглашение — последнее. Если вы им не воспользуетесь, мы исчезнем и больше никогда вас не побеспокоим".
Третье послание на одну и ту же тему. В первом содержалось требование никому не рассказывать о письмах, в третьем, помимо всего прочего, появилось первое указание на то, что нужно сделать:
"Мы ждем вас на Тинигерии. По прибытии в Кале-до остановитесь в отеле "Ожерелье Т". Там вы получите дальнейшие инструкции…"
Специально к его появлению каюту не готовили, а сама она совсем не походила на то, к чему привык Помпилио. Каюта была гостевой, но пользовались ею редко, о чем свидетельствовал слой пыли на пустой полке. Кровать не застелена, маленький иллюминатор не открывается, одна радость — собственная туалетная комната. Без ванны и туалетных принадлежностей. Правда, меньше чем через пять минут в каюту влетел суперкарго — спорки, разумеется, — принес мыло, полотенце, белье и комплект цепарской одежды. Пообещал, что к "возвращению мессера кровать будет застелена", обрадовался, услышав, что может уйти, и мигом испарился.
Помпилио принял душ, вытерся, облачился в халат и, выйдя в коридор, властно кивнул вооруженным охранникам:
