Получены очки опыта: 500.
Повышена удовлетворенность: +10 %.
На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 9700/14000.
Ваша репутация у Милены Зеленской повысилась.
Текущее отношение: Дружелюбие 0/60.
Пока читаю о закрывшемся квесте, мне звонит Вика:
– Привет, родной! Ты где?
– Привет, любимая. Еду домой.
– Откуда? – улавливаю в ее голосе легкое напряжение. – Ты разве не дома?
– Да тут такое случилось… Помогал найти пропавшего мальчика. Вернешься, расскажу.
– Ничего себе! С тобой все в порядке?
– Да, Вик, все хорошо… Как ты? Родители? Ксюша?
– Да все нормально. А я соскучилась…
В машину садится вернувшаяся Милена и весело спрашивает:
– Куда едем? Тебя домой или в центр?
– Кто это с тобой? – дрогнувшим голосом интересуется Вика.
– Езжай в сторону центра, я там рядом живу, – отвечаю Милене, прикрыв трубку ладонью, и переключаюсь на Вику. – Это тетя мальчика, которого мы искали.
– Нашли?
– Да, только что завезли его домой. Представляешь, его какой-то мужик увез, мы думали, он маньяк, а оказалось…
– Ладно, милый, потом расскажешь. Я просто позвонила, узнать, как ты. Пока.
– Пока… – отвечаю, и связь обрывается.
Милена молча ведет машину. У меня урчит в животе, и, услышав это, она смеется:
– Похоже, ты сильно проголодался?
– Да, я же после тренировки. Зашел домой, а там кошка голодная, корма нет, пришлось метнуться в магазин, а там уже тебя встретил.
– Так давай заедем в ресторан, поужинаем. Я угощаю! Хотя и без тебя не случилось бы ничего страшного, но я представляю, как бы мне влетело от сестры за потерянного Борьку! Едем? Я знаю отличный ресторанчик по пути.
– Я бы с радостью, Милен, но не могу. Кошку надо кормить, да и вообще… – мне немного неуютно при мысли, что Вика может все неверно понять.
– Жена?
– Пока нет, – отвечаю я. – Но мы любим друг друга.
Так и есть. В профиле Вики система однозначно показывает ее отношение ко мне: «Любовь 1/1». А свои чувства я и без системы теперь понимаю.
– Да, боже мой, любите друг друга сколько хотите! Я же не свидание предлагаю, а просто хочу отблагодарить за помощь – угостить ужином. Вот так всегда… – она надувает губки и отворачивается.
– Слушай, а почему Борька тебя Аглаей называет? – вспоминаю я, что хотел спросить.
– Да по кочану! Аглая я, родители так назвали, а мне что, всю жизнь Глашей ходить? Имя я поменяла, но родные принципиально зовут меня Аглаей, привыкли и менять свои привычки не хотят. Ну что, решай! Ужинаем?
– Кошку надо покормить…
– Да далась тебе эта кошка! – восклицает Милена. – Ты знаешь, что в природе кошачьи могут неделями без еды обходиться? Или ты думаешь, их тоже регулярно кто-то кормит? Поехали! Ну? Или будешь кефиром ужинать?
Интуиция кричит, прямо вопит, что я не должен соглашаться. И разум присоединяется к шестому чувству – беги прочь! Тем более, я вижу, что в ней внезапно проснулся ко мне интерес, уже переваливший за полсотни процентов, – система не врет, а, значит, дело не просто в ужине. А мы, мужики, существа в этом плане слабовольные. Нельзя нам в Бельдяжки.
И я так и делаю:
– Нет, спасибо.
– У-у-у, какой ты скучный! Может быть в другой раз?
– Вряд ли.
– Все с тобой ясно. Ладно, говори адрес, куда тебя точно везти…
Когда мы подъезжаем к дому, на дворе ночь. Милена останавливается возле шлагбаума, мимо которого чужим не проехать. Дом, милый дом, наконец-то. Чувствую, что сильно устал, проголодался и очень хочу спать.
Я беру свой пакет с кормом, кефиром и кофе, прощаюсь с Миленой и выхожу из машины. Направляюсь к своему подъезду мимо будки охранников, но вдруг слышу:
– Фил, подожди.
Она с какой-то необычайной легкостью оказывается возле меня и со словами «Я же так и не поблагодарила» льнет ко мне и целует в губы. Пытаюсь отстраниться, но она не дает, обняв за голову, проникает языком в мой рот.
И я совру, если скажу, что мне это не нравится…
– Филипп?
Знакомый голос за спиной возвращает в реальность. Милена нехотя отлипает, проводит рукой по моей щеке, и с легкой полуулыбкой, не говоря ни слова, уходит и садится в машину. Хлопает дверца.
Оборачиваюсь – передо мной стоит старик Панюков. Что он здесь делает в такой поздний час? Люди его возраста в это время уже видят третий сон.
Он словно читает мои мысли:
– Доброй ночи, Филипп! Простите, что помешал, не хотел отрывать вас от такого будоражащего действа. А у меня, видите, бессонница.
– Доброй ночи, Самуэль Михайлович! Вы нисколько не помешали, напротив. Это «действо», как вы изволили выразиться, было мне навязано в знак благодарности за помощь, оказанную даме, – отвечаю я и думаю, что за херню несу и откуда у меня взялся этот высокопарный стиль.
– В мое время ограничились бы товарищеским рукопожатием, а в особом случае – поцелуем в щеку, – неодобрительно замечает Панюков и восклицает. – O tempora! O mores![30]
Я лишь пожимаю плечами. Обсуждать падение нравов в наше время – последнее, чем я бы хотел заняться. Душ, ужин и спать!
– Ничего не могу возразить, Самуэль Михайлович. Простите, но мне надо идти.
