– Ну ты все уже понял, гаденыш, да? – обращается ко мне Гречкин. – Я тебе говорил, что ты не знаешь, с кем связался – теперь знаешь. Говорил, что ответишь? И ответишь! И все твои ближние ответят! Я тебе обещал сюрприз? Я держу обещания – сюрприз тебе понравится! Дим Димыч охоч до сладенького, а сегодня – как там поется у Земфиры? Короче, он исследует все ее трещинки, ха-ха, а ты будешь на это смотреть. Да и у ребят, – он указывает на заулыбавшихся наркоманов, – сегодня будет веселая ночка, да, пацаны?
– Точняк, шеф! – широко разевая пасть, соглашается Шипа. – После Дим Димыча, конечно.
– А ты сам, стало быть, больше по мальчикам? – не сдержавшись, задаю я риторический вопрос.
– Гы-гы, – подтверждает мои подозрения Шипа.
– Захлопни форточку, утырок, – скривившись, делает замечание Гречкин и, не ответив мне, продолжает. – В общем, слушай меня внимательно, подонок! Да, я злопамятен, но справедлив! И я могу простить тебя, если ты попросишь прощения. Хорошо попросишь, искренне! Так, чтобы я поверил. И тогда никто не пострадает! Пацаны еще не успели съездить на дачу к твоим родителям, но ближе к утру обязательно съездят проверить пожарную безопасность…
– В смысле? – удивляется Шипа. – Сжечь же к хренам собачьим хотели…
– Ну ты и дебил, – вклинивается в беседу полковник Шмелев. – Шипа, тебя в детстве точно роняли головой вниз, вопрос только в том, сколько раз?
Лучок сгибается от хохота.
– Да помолчите вы, – раздражается Гречкин. – Что вы за люди такие? Все бы вам хиханьки да хаханьки!
Пока Димедрол укрощал Вику, Шипа плотоядно облизывался, предвкушая безнаказанное насилие, а чинуша произносил свою речь, система, подсадив мои запасы духа, выдала новое заключение:
Принимаю, но вспыхнувшая было надежда сразу гаснет. Показатель силы остался прежним, а три свободных очка характеристик мне сейчас ничем не помогут. Системное повышение силы потребует сна и вагон еды, а я не могу себе позволить ни того, ни другого. В лучшем случае они меня не тронут, пока я буду в отключке, но пострадает Вика. Единственный профит, который я могу получить прямо сейчас, – это открыть навык «Распознавания лжи» без страха потерять возможность использовать «Скрытность и исчезновение» в будущем. Если оно, конечно, еще будет…
Вливаю одно свободное очко в свой первый героический навык, и в голове что-то неощутимо щелкает. Опционально можно выставить действие навыка по запросу, чтобы не расходовать резервы духа. Оставляю его постоянно активированным, сейчас мне нужна только правда.
– А почему бы и не покуражиться? – подначивает Гречкина Димедрол. – Слава богу, время позволяет!
Он говорит правду, чувствую это так же отчетливо, как почувствовал бы вкус апельсина во рту, запах выпечки или капли дождя на коже. Система фиксирует ассоциации, и запах апельсинов становится отчетливее.
Они еще некоторое время обмениваются шуточками, не обращая на меня внимания, а я после каждой их фразы учусь отличать истину от лжи, нахожу полутона полуправды и недолжи… Если сравнивать вкус правды и вранья, то первая – как тот самый апельсин, а лицемерие – словно протухшее яйцо. Сложно спутать.
Лучок наливает всем выпить – полковнику водки, чинуше какого-то сладкого кофейного ликера, они чокаются, выпивают, балагурят… Дим Димыч, изнывая от желания, нетерпеливо заставляет Вику сесть к себе на колени, спиной ко мне, и сладострастно щурится, поглаживая ей грудь и продолжая общаться с Гречкиным. Лучка Гречкин отправляет к Шипе, и тот встает возле меня.
Наконец их это утомляет, и они возвращаются к главной программе вечера.
– Ну что, гаденыш, я тебя слушаю, – говорит чиновник. – Что скажешь?
– Сейчас, минутку… Мутит… Можно воды? В горле пересохло…
– Нет! – визгливо кричит Гречкин. – Но… Что ж, я сегодня, наверное, слишком добр, но я готов подождать минуту. Но не больше!
