Но тут всплыла новая проблема — односельчане напрочь отказались уходить в какой-то другой мир, хоть бы их там ждали молочные реки и кисельные берега. Они почти все решительно настаивали на том, чтобы вернуться в Луророну и попытаться её восстановить. Если бы сама Садина могла уйти с ними, она бы ещё как-то их убедила. Но ведь она и сама собиралась остаться в этом мире — ей нельзя было его покидать, пока здесь оставалась Рафталия! А из-за этого и попытка убедить их, что жить в Сеавете слишком опасно, встретила решительное возражение — «Но ведь с нами будешь ты!» А объяснить, что она им охранником деревни не нанималась, у Садины, при всей её жестокости, не хватило духу. Эмигрировать согласились поначалу всего десятка два добровольцев — в основном это были самые сломленные, отчаявшиеся полулюди, потерявшие в Волне или при последующем налёте абсолютно всё. Но и они готовы были уйти только вместе с остальными — а когда увидели, что большинство остаётся, решили остаться и сами.
— Поэтому я вам помогу с Фэнхуаном, провожу в портал и вернусь к остальным, — подытожила Садина.
— Хорошо, — кивнула Терис. — Я дам тебе специальный артефакт из нашего мира, Манускрипт Возврата — как только барьер вокруг Страны Фэнхуана падёт, ты сможешь переместиться с его помощью к Песочным Часам Сеавета, от них уже доберёшься до Луророны.
— Спасибо, — Садина крепко обняла подругу. — Только лучше к Часам Зелтобля — во-первых, я хочу сопровождать своих всю дорогу до Сеавета, они сами по себе те ещё путешественники, а во-вторых, в Сеавете, если я появлюсь из воздуха перед служителями Церкви, ко мне будет сильно много вопросов.
— А что, в Зелтобле вообще ничего спрашивать не будут? Телепортируйся кто хочешь и куда хочешь? — удивился Ларк.
— Будут, конечно. Но здесь, по крайней мере, спрашивающих можно бить по голове со словами «Коммерческая тайна!».
Отдельной категорией (и отдельным источником проблем) были рабы, не имевшие отношения к Луророне. Те, кого украли «за компанию», чтобы припугнуть работорговцев.
Нет, никто из них не жаловался, что его похитили. Есть и такие рабы, которым в рабстве совсем неплохо, которые нашли хорошего хозяина или смогли установить с ним специфические отношения… Но здесь таких не было — они просто не приняли бы приглашение в пати, выжившие из Луророны подсказывали, кто из их товарищей по несчастью точно хочет сбежать любой ценой.
Тем не менее, у этой группы потребности и проблемы были весьма разнообразными. С каждым приходилось работать индивидуально, чтобы его пристроить. Некоторые могли о себе позаботиться сами и после снятия печати отправились искать приключений самостоятельно. Другие вернулись к родственникам и друзьям. Третьи пожелали отправиться в мир Ларка. Четвёртые захотели жить в восстановленной Луророне.
Но с некоторыми было сложно. В частности, с Атлой Феон, девочкой из рода Хакуко (белых тигров, одного из четырёх элитных кланов Силтвельта).
Она ничего не требовала и ни на что не жаловалась. Она была тяжело больна, но это её не тревожило. Атла смирилась с тем, что скоро умрёт — и согласилась на побег не для того, чтобы облегчить или продлить себе жизнь, а только чтобы избавить брата от груза заботы о ней. Фоур Феон стал бойцом в колизеях лишь потому, что это был единственный способ заработать деньги на лекарство больной сестре. Сам он бы давно из рабства выбрался — Садина его знала как сильного и решительного бойца, пару раз приходилось сталкиваться. На что Атла и рассчитывала — решила избавить брата от лишнего груза.
Однако для Садины решение «просто добить или оттащить куда-то в угол и позволить там окочуриться самостоятельно» было неприемлемо. И для трёх из четырёх её хозяев — тоже. Только Кё допускал такой вариант. Но и то — допускал, не настаивал. Хотя безжалостно высмеял остальную троицу, заявив, что среди душ, которые соберёт Фэнхуан, больных девочек в любом случае окажется больше, так что строя из себя тут добреньких, они порядком лицемерят.
— Но к вашему счастью, меня это интересует как научная проблема, да и сама по себе эта девчонка — интересный зверёк, — отметил Кё. — Было бы глупо дать пропасть ни за грош такому интересному материалу для опытов, так что я с ней поработаю, так и быть.
— Только работай так, чтобы стало ЛУЧШЕ, — предупредила Грасс. — А то знаю я твои опыты, живодёр.
— Это уже как получится, — отмахнулся Эснина. — Обещать ничего не могу, но постараюсь. С живым можно больше опытов поставить, чем с трупом.
