Следующим в книге шло заклинание Копирования Образа. Делаем как бы «фотографию» присутствующего рядом со мной предмета или существа, и накладываем её на другой предмет или существо. Правда, такая «голограмма» получится неподвижной — то есть она может передвигаться вместе с тем, на что наложена, но как цельный образ. Двигать руками и ногами, менять выражение лица она не сможет. Его второй уровень, Копирование Изменчивого Образа, позволял создать «видеозапись» серии движений предмета или существа, а потом «прокручивать её», повторяя эти движения. Тем не менее, накинуть на себя личину вражеского воина и свободно действовать под его видом в стане врага — увы, не получится.
Дальше шли заклинания Подсветки, Ослепления Светом, Ослепления Мраком, Смещения Видимого Образа, Заглядывания За Угол, Приближения Удалённого (ну, Арчер, погоди!), Рассеивания Прицела. Оценив объём информации для каждого заклинания, я прикинул, что если там не окажется скрытых подводных камней, смогу освоить все десять примерно за пять дней. Но так как с моей удачей подводные камни окажутся обязательно — можно смело растягивать до пятнадцати.
Когда я вернулся с совещания Слуг, на котором мы решили отправить Геракла в Рэйбию, в моей комнате меня уже поджидала Малти. Не совсем голая, но, скажем так… весьма легко одетая. Если бы её сейчас увидели служанки постоялого двора, где мы остановились, то вся маскировка пошла бы насмарку. Потому что тонкое белое шёлковое платье с короткой юбкой, которое она выбрала для свидания, стоило… ну, примерно как вся наша добыча за день. Формально вполне приличное, по меркам двадцать первого века, для здешней моды оно смотрелось просто верхом разврата — даже менее опытному глазу, чем мой, сразу было ясно, что никакого белья под ним нет. Фигура у Майн Софии ничуть не уступала таковой у Малти Эс Мелромарк. Только перекрашенные волосы чуть портили впечатление. Но мне нравилось и так — маскировка делала её какой-то более домашней, снижая исходившее от алой принцессы ощущение недвусмысленной угрозы.
— Я могу побыть этой ночью с вами, господин Кухулин? Мне слишком одиноко в той комнате.
Вот ведь как ловко сформулировала, чертовка! Я прямо восхитился. По факту это чистейшее соблазнение, иные проститутки ведут себя скромнее. Но если вдруг её попытаются в этом обвинить — формально ей предъявить нечего. Оделась легко? Так жарко. Предложила «побыть вместе»? Так имела в виду просто выпить вина и поболтать.
— Миледи, я буду только рад, если вы составите мне компанию, но с одним условием…
— С каким же? — удивлённо и даже чуточку испуганно приподнимает бровь Малти.
— Умоляю, уберите со своего прекрасного личика это выражение беззащитной овечки. Мы оба прекрасно понимаем, что добыча здесь я.
По лицу девушки за несколько секунд пробегает целая гамма чувств. Недоумение, испуг, азарт, решимость. Вскоре я вижу перед собой настоящую Малти. Чтобы подчеркнуть перемену, она даже снимает с волос магическую заколку — и те вспыхивают алым пламенем.
— Вы не сердитесь на меня за эту небольшую игру, господин Кухулин? Большинству мужчин беззащитные девушки больше по нраву. Даже в Мелромарке… Особенно в Мелромарке. Наша страна — единственная на континенте, где женщины пребывают под безусловной защитой закона и обладают большей властью, чем мужчины. Из-за этого для наших мужчин крайне важна возможность хотя бы на одну ночь ощутить себя хищником, доминантом.
— Мне очень жаль мужчин Мелромарка, если это относится к ним всем поголовно, госпожа Малти. Но дело в том, что я не из вашей страны, и у меня иные критерии женской привлекательности.
Малти подходит ближе и кладёт руки мне на плечи.
— Вот как? Поделитесь со мной, что же это за критерии?
— Искренность, — я приобнимаю девушку за талию, но к себе не притягиваю.
— Но ведь под покровом лжи может скрываться нечто для вас неприятное. Многие говорят, что ценят правду, господин Кухулин, но на самом деле большинство имеет в виду лишь более изящную ложь. Если женщина хамлива, распущена, своекорыстна — я не себя имею в виду, конечно, так, для примера — неужели вы и такую женщину предпочтёте нежной, заботливой и чувствительной? Лишь потому, что первая показывает себя такой, как есть, а вторая притворяется ради вашего удобства?
— Но вот сейчас вы ведь говорите правду, госпожа Малти. Для вас этот вопрос действительно важен, и я это вижу по вашему лицу. И это, я вам скажу, прекрасно. Вы за свою жизнь привыкли, что правда никому не нужна, что мужчины — да и вообще все люди, которые играют в вашей жизни хоть какую-то роль — реагируют только на красиво сплетённую ложь. Вы привыкли жить во лжи, как рыба в воде. Оказавшись в ситуации, где нужно говорить правду, вы просто задыхаетесь. Я ни разу не осуждаю вас за это, госпожа Малти. Я просто хочу отметить, что на меня это не действует.
— Между прочим, другие женщины в вашем отряде не менее лживы, чем я! — девушка выдыхает мне это почти в лицо.
— Я знаю. Но за их притворством нет ничего. За вашим, по крайней мере, стоит сильная личность.
