– Ну же, юноша? Ведь это так просто: ответить «да» или «нет»!
– Это просто, – пробормотал Иолай. – Да или нет – это просто… Радуйся и ты, Ифит-лучник, сын и наследник басилея Ойхаллии! О Мойры, как же ты постарел… и как ты похож сейчас на своего отца!
Ифит-лучник с некоторым удивлением посмотрел на странного молодого человека. Потом одернул узкую безрукавку – в связи с торжеством ему пришлось вырядиться по микенской моде, нацепив дурацкую юбку, стоявшую столбом, и эту проклятую безрукавку с вышивкой – и поощрительно потрепал Иолая по плечу.
– Почему сейчас, юноша? Я и раньше был на него похож… впрочем, ты-то об этом знать не можешь. Мы ведь с тобой не встречались, правда?
Солнце плеснуло пригоршню светящейся пыли в просвет между ветвями, на миг выбелив курчавую бороду Иолая призрачной сединой, – и Ифит-лучник задохнулся, даже не сообразив убрать ладонь с плеча стоявшего перед ним человека.
– Ты – Иолай? – севшим голосом еще раз спросил ойхаллиец… и осекся. – Внук Амфитриона-лавагета?
– Я Иолай. Внук.
«Странно говорит, – мелькнуло в сознании Ифита. – Словно не мне, а самому себе».
– Я спрашивал о тебе у Алки… у Геракла, но он не заметил, куда ты скрылся. Зато какой-то мальчишка, вертевшийся рядом, сказал, что ты свернул с полдороги в лес.
– И ты пошел искать меня?
Зверек странной, ничем не обоснованной подозрительности шевельнулся в Иолае, и коготки его были острее беличьих.
«Вернусь – надеру уши», – мысленно пообещал Иолай Лихасу.
– Нет, – усмехнулся Ифит-лучник, глядя на Иолая с высоты своего колоссального роста. Колючий и недоверчивый гость нравился ойхаллийцу все больше и больше – в отличие от суетливо-праздной толпы женихов, где все были на одно лицо.
Кроме того, молодой человек у ствола пинии напомнил Ифиту о Фивах, Кифероне, о двух неугомонных мальчишках-близнецах, об их суровом отце, поверх головы которого Ифит однажды стрелял, зная путь стрелы заранее, потому что иначе и быть не могло…
Память эта сегодня уже один раз отозвалась в ойхаллийце – когда Ифит поравнялся с двумя отставшими женихами (он тогда думал, что – женихами) и уже хотел пройти мимо, но в спину молотом ударил тихий двойной вопрос: «Учитель?..»
– Нет, – повторил Ифит, стряхивая оцепенение, – я не пошел искать тебя. Хотя мне, Ифиту Ойхаллийскому, незаметно прожившему на этой земле почти полвека, очень хотелось взглянуть на возницу Геракла, с детства сопровождавшего великого героя. Просто я успел спуститься в гавань, переговорить с отцовскими даматами и пойти обратно короткой дорогой. Хочешь – пойдем вместе?
Лес шевельнулся вокруг них, лениво выгибая спину, и белка проводила взглядом удаляющихся людей, после чего молнией слетела вниз – не пропадать же ореху? А люди шли себе и шли, говоря сперва ни о чем, потом – обо всем сразу, потом говорил один Иолай, а Ифит-лучник только головой крутил да зажигал в глазах потаенные искорки; известковые горные массивы Эвбеи, густо поросшие лесом, словно грудь и плечи сидящего гиганта, круто обрывались к морю – вон уже на скале хорошо видна обнесенная балюстрадой терраса Эвритова дворца, совсем рядом, рукой подать, если иметь крылья, а так придется в обход по тропочке…
– Вон отец стоит, – махнул рукой Ифит в сторону террасы.
Иолай прищурился и не сразу разглядел людей, стоявших у перил балюстрады. Один из них, самый высокий, с белоснежной копной сверкавших на солнце волос, мог быть только Эвритом, басилеем Ойхаллии; узнать остальных – если, конечно, они были знакомыми – не представлялось возможным.
Для Иолая; но не для ойхаллийца.
– Слева от отца – Гиппокоонт, спартанец, – начал перечислять Ифит, – с ним не то девять, не то десять сыновей приехало…
– Слышал, но не видел, – кивнул Иолай, имея в виду то ли: «Слышал о Гиппокоонте, но лично не встречался», то ли «Слышал Ифитовы слова, но отсюда все равно ничего не видно».
– Еще левее – Нелей, ванакт Пилосский, приведший дюжину сыновей…
– Лиса, – коротко бросил Иолай; подумал и добавил: – Старая лиса.
– Справа – элидский басилей Авгий…
Лицо Иолая отвердело, стало гораздо старше, жестче – и Ифит поспешно добавил:
– Отец состязания за руку Иолы посвятил Аполлону… так что все старые счеты – не здесь.
Иолай не ответил.
– Люди говорят, – осторожно сказал Ифит-лучник, – что когда Геракл Авгию конюшни чистил… ну, не сказал, что послан Эврисфеем, – и потребовал платы. Это правда?
– Правда, – отрезал Иолай, катая желваки на скулах.
– А когда обман всплыл – Авгий Геракла выгнал, а Эврисфей деяние не засчитал.
– И это – правда.
– Так за что ж обижаться? Было ведь сказано – подвиги без помощи богов и без платы людей…
– И впрямь, – буркнул Иолай, успокаиваясь. – Отхожие места Эллады руками выгребать – без помощи богов и без платы людей… точно, что подвиги. Ладно, забыли. Счеты – потом. И не здесь. Ну, Ифит, давай дальше – кто там рядом с честным Авгием-элидянином?
– Лаомедонт, правитель Трои…
