– Здесь. В тебе.
– Кто я? – спрашивает человек.
– Ты? Ты – Геракл, и сегодня я говорю сразу для обоих.
Человек по имени Геракл понимает: да, это правда. Голос с ТОЙ стороны сегодня говорит для двоих, для обоих братьев-близнецов, которых в этот миг зовут – Геракл.
– Тогда кто же ты? – спрашивает Геракл.
– Я – твой дальний предок. Когда-то меня звали Крон, Повелитель Времени; теперь меня зовут Крон-Павший.
– Повелитель Времени?
– Бывший. Потому что там, где я нахожусь сейчас, нет времени, и мне нечем повелевать.
– А что же там есть?
– Здесь есть я. И такие, как я. Павшие.
– И это вы четыре десятилетия подряд сводите меня с ума, заставляя убивать невинных?!
Кажется, что Геракл не выдержит, пинком вышибет дощатую дверь и войдет туда, где нет ничего, даже времени, но все-таки есть нечто.
Войдет, чтобы взять Павших за горло.
– Ты оказался неудачной попыткой, – отвечает голос.
– Да. И я не устаю этому радоваться.
– Дослушай и не перебивай. Ты оказался неудачной попыткой и для нас, и для Олимпийцев. Тебя, как личность, никто не принимал в расчет. В свое время мой сын Зевс первым сделал гениальное открытие: он понял, что вас, людей, можно использовать – и использовал. Но ни Семья, ни Павшие не воспринимали вас как самостоятельную силу, как возможного союзника или противника… Жертвы богам Олимпийским, жертвы Павшим в Тартаре – только это от вас и требовалось.
– Человеческие жертвы, – негромко добавляет Геракл.
– И человеческие тоже, – соглашается Крон. – Но пойми: мы никогда не считали вас ровней себе! Ведь и люди не терзаются угрызениями совести, срезая колосья пшеницы или закалывая барана?! Это не зависит от нас; так есть и будет, хотим мы этого или нет.
Геракл молчит.
– Ну что ж, – наконец произносит он, – если это не зависит от вас, значит, это в первую очередь зависит от нас, людей. Ведь это мы, а не боги и Павшие приносим друг друга в жертву. Но ручей жертвенной крови, текущий из наших жил, сильно обмелел за последние годы – ты чувствуешь это, Крон-Павший, мой предок?! Я очень старался… И я надеюсь, что когда-нибудь настанет день, когда люди перестанут умирать на алтарях.
– Может быть. А может быть, и нет. Во всяком случае, я буду надеяться вместе с тобой.
– Ты?! Вместе со мной?! После того, как ты отдал приказ о создании Гигантов, а я расстрелял их на Флеграх?!
– Ответь мне, Геракл, – знаешь ли ты, для чего предназначались несчастные дети, которых ахейцы назвали Гигантами?
– Они должны были уничтожить Семью. Принести себе в жертву. Я знаю это.
– А знаешь ли ты, что должно было случиться ПОТОМ? Если бы наша попытка удалась и Гиганты принесли бы богов себе в жертву? Знаешь ли ты, чего не знали Одержимые из Салмонеева братства?!
Геракл молчит.
– Разрушающееся «Я» Олимпийцев вошло бы в несозревших Гигантов – и разорвало бы их души, как рождающаяся бабочка разрывает кокон или как птенец разбивает скорлупу своего яйца.
– И… кто должен был родиться?
– Мы, Павшие. Не в силах вырваться из Тартара в том виде, в каком сейчас пребываем, мы надеялись выйти через Гигантов – ибо трудно представить себе жертвы большей, чем бог Олимпа, принесенный в жертву Павшим! И высвободившаяся сила должна была не только погасить сознание Гигантов, но и на мгновение открыть новый Дромос между Тартаром и Флеграми, которые и без того были связаны невидимой пуповиной.
Пауза.
– Мы надеялись, – шелестит из мглы, – мы очень надеялись, что нам удастся воплотиться в наших потомках, переполненных силой великого жертвоприношения. Но ты, Геракл, наша первая неудачная попытка, смертный, Мусорщик – ты помешал нам вернуться и занять место Олимпийцев. И я благодарен тебе за это.
– Благодарен? За то, что я оставил вас в Тартаре?!
– Да. Я, Крон-Павший, благодарен Гераклу. Я многое понял за последнее время – время, которого здесь нет, но которое еще не забыло те дни, когда я повелевал им… Помнишь, я говорил тебе, что мы относились к вам, как вы – к пшеничному полю или стаду, выращиваемому на убой? Но разве стал бы ты разговаривать с пшеничным колосом или с глупым бараном?! Разве заговорил бы я с тобой, если не изменил бы свое мнение?
– И каково оно теперь, твое мнение? – голос Геракла звучит чуть насмешливо, но Крон не замечает этого.
Или делает вид, что не замечает.
– Я думаю, что вы, люди – это третья сила, новая раса, достойная занять свое место на Гее. Семья – на Олимпе, Павшие – в Тартаре, а вы живете и умираете на Земле, так что именно вы – ее настоящие хозяева. Но даже среди Павших немногие согласны со мной; что тогда говорить про Олимпийцев?! От ревнивой Семьи добра не жди…
– Я и не жду, – с угрозой бросает Геракл. – Ни от Семьи, ни от вас.
