— Ладно, хорошо. По крайней мере мне придется иметь дело только с одним из вас. Так что тебе от меня нужно? Я прекрасно понимаю, ты не приехал бы сюда без причины.
Покручивая ус, Клод обвел Клэр критическим взглядом.
— А ты недурно выглядишь, детка. Только с чего это ты вырядились в такое убожество? Впрочем, ты ведь всегда была занудой и никогда не занималась своей внешностью. Черт побери, зачем подчеркивать собственные недостатки? Это же просто грешно! Тебе нужно носить платья поцветастей и добавить всяких там оборочек в подобающих местах.
К этому времени Клэр уже кипела от гнева и безысходности. Она даже топнула ногой — что было довольно неосмотрительно, поскольку вокруг ее ног тут же образовалось облако пыли.
— Да, папа! Я помню все твои комментарии по поводу моей внешности. Но теперь то, как я одеваюсь, тебя не касается! Что тебе от меня нужно? И не думай, что я снова буду участвовать в твоих мерзких представлениях, чтобы привлечь покупателей шарлатанских снадобий!
— Тише, детка! Что ты такое говоришь! — Клод подозрительно осмотрелся вокруг. — Почему мы вообще стоим в этом дурацком сквере? Мы сможем спокойно побеседовать в салуне «Золотой осел», где я остановился.
— Ноги моей не будет в этом гадком заведении! — бросила Клэр сквозь стиснутые зубы. — Кроме того, я не желаю, чтобы меня видели с тобой! А теперь прекращай свои увертки и говори, что тебе от меня нужно!
Глядя на отца, Клэр испытывала неподдельное отвращение. Клод Монтегю был когда-то красавцем и частенько пользовался своими чарами. Женщины обычно жалели этого благородного нечестивца, который обожал демонстрировать своих рано лишившихся матери детей, прикидываясь заботливым папашей, каковым ни в коей мере не был. Клэр всегда жалела этих ничего не подозревающих женщин, которых сама же завлекала в расставленные отцом сети.
Клод Монтегю никогда не проявлял заботы о Клэр, если только не считал, что может извлечь из этого выгоду. Он оставлял ее на попечение старшего брата, а Клайв пренебрегал своими обязанностями. Клэр очень рано возненавидела их обоих, и те десять лет, которые она провела вдали от них, ни в коей мере не смягчили ее отношения к своим родственникам.
— Считаешь, что твой старик-отец недостоин разговора с тобой?
— Ни минуты в этом не сомневаюсь!
Клод явно не ожидал такого ответа от своего единственного отпрыска женского пола. Он нахмурил брови:
— Я всегда делал для тебя все, что мог, Клэр!
— Не смеши меня! — воскликнула она, хотя ей было совсем не до смеха. — Все эти годы, что мы провели вместе, ты только тем и занимался, что отравлял мне жизнь!
— Мило, ничего не скажешь, — заметил обиженный Клод. — Она не видела своего дорогого папочку десять лет, но только послушайте, что она говорит!
— Лучше послушай меня, папочка. Ты возил меня с собой по одной-единственной причине: чтобы заманивать бедных мягкосердечных женщин и доверчивых покупателей в свои сети. Я тебя прекрасно знаю. И знаю, что отцовских чувств у тебя не больше, чем у барракуды. И если ты не скажешь мне сейчас, что тебе нужно, я сообщу шерифу, мистеру Гранду, что тебя обвинили в мошенничестве и разыскивают на территории Колорадо.
Клод Монтегю моментально сбосил маску любящего родителя, несколько секунд мрачно пожирал глазами свою дочь, а потом буркнул:
— Ну ладно.
Внезапно на его лице появилось лукавое выражение, которое Клэр так ясно помнила с детства, и у нее упало сердце.
— Я встретил одного твоего друга, моя дорогая. В поезде, следующем из Омахи. Некоего мистера Олифанта. Ты помнишь такого?
У Клэр внутри все перевернулось. И она только коротко кивнула в ответ.
— Так вот, однажды мы разговорились с ним за бутылкой бренди. И он рассказал мне одну занимательную историю…
«Боже правый! Если бедняга мистер Олифант позволил себе напиться в обществе моего папаши, больше не нужно объяснять, зачем тот явился в Пайрайт-Спрингс. Олифанту достаточно было случайно упомянуть мое имя, чтобы отец вытянул из него все нужные ему сведения. Боже, ну почему я сразу не сказала Тому Партингтону всей правды?!»
— Сколько будет стоить твое молчание? — глубоко вздохнув, спросила Клэр.
Клод лукаво улыбнулся:
— Ну, моя дорогая, насколько я понял, тебе удалось найти непересыхающий источник дохода в виде твоих приключенческих романов. Ты оказалась хитрой лисой. Я всегда знал, что когда-нибудь буду тобой гордиться.
— Прекрати городить чепуху, переходи ближе к делу!
Клод предусмотрительно проигнорировал выпад дочери.
— Поскольку я все эти годы заботился о твоем воспитании и образовании, ты по справедливости должна позаботиться о своем папочке на старости лет. Ты согласна со мной?
Клэр возмутилась:
— Нет! Не согласна! Ты, старый бессовестный мерзавец, никогда обо мне не заботился! Ты никогда не заботился ни о чем, кроме собственного благополучия! Если бы не все эти несчастные женщины, которые считали, что влюблены в тебя, я никогда бы не научилась ни читать, ни писать!
Если бы Клэр так хорошо не знала своего отца, ей бы показалось, что он смутился.
— Нет, Клэр, это ложь… — пробормотал Клод.
— Это правда! О, меня уже тошнит от тебя!
