В обвинительном заключении сообщалось, что в преступную группу входили: бывший министр государственной безопасности, а в последнее время министр государственного контроля СССР В. Н. Меркулов; бывший начальник одного из управлений НКВД СССР, а в последнее время министр внутренних дел Грузинской ССР В. Г. Деканозов; бывший заместитель народного комиссара внутренних дел Грузинской ССР, затем заместитель министра государственной безопасности СССР, а в последнее время заместитель министра внутренних дел СССР Б. З. Кобулов; бывший комиссар внутренних дел Грузинской ССР, а в последнее время начальник одного из управлений МВД СССР С. А. Гоглидзе; бывший начальник одного из управлений НКВД СССР, а в последнее время министр внутренних дел УССР П. Я. Мешик и бывший начальник следственной части по особо важным делам МВД СССР Л. Е. Влодзимирский. Все они в течение многих лет были тесно связаны с Берией противоправными действиями в органах НКВД-МВД.
Мы не ставили целью дать психологический и социальный портрет всех названных обвиняемых, хотя некоторые черты характеров, тем или иным образом объясняющие их преступную деятельность, и будут обрисованы. Главный акцент сделаем на новоявленном Малюте Скуратове — Лаврентии Берии.
На допросе 13 октября 1953 года один из самых верных бериевских «опричников» Богдан Кобулов показал, что в тридцатые годы «Берия был полновластным хозяином Грузии и все организации и учреждения, в том числе и НКВД, беспрекословно выполняли его требования…». Другие подручные Лаврентия Павловича, подтверждая такой вывод, добавляли, что к 1938 году в республике, да и, пожалуй, во всем Закавказье, утвердился культ личности Берии, культ «его непогрешимости как политического деятеля и крупного организатора строительства социализма в Грузии». Хотя сказать «культ личности» по отношению к Берии и подобным ему властолюбцам и «народным слугам-диктаторам», на наш взгляд, — не совсем правомерно и точно.
Культ — это бездумное или расчетливое преклонение. Это — раболепство, угодничество, лицемерие, покровительство, насилие. Что ж, в карьере Берии такие составляющие нашли свое подобающее место и применение. Но есть и другая сторона вопроса — личность, предполагающая широкий ум, светлую мудрость, глубокие знания, бескорыстие и жертвенность во имя общего дела. Материалы, которые мы изучили, описания всех трудно описуемых злодеяний напрочь отвергают наличие у Берии всех этих качеств. Кроме того, думается, сочетание слов «культ» и «личность» при оценке политического и государственного деятеля социалистической страны вообще не сочетаемо, поскольку несет в себе определенные элементы безнравственности и моральной ущербности. Где процветает культ, там трудно говорить с полной уверенностью о социализме. Точно так, как обожествление и идеализация одного лица порождают застой мысли и дела. При культе происходит мельчание, перерождение, затем духовная и политическая гибель, как самой властвующей фигуры, так и других лиц, втянутых в водоворот преступных планов диктатора. Но там, где живет авторитет настоящей личности, культ невозможен. Одним словом — или только культ, или только личность.
Берия в советском строительстве, смеем утверждать, не являлся личностью, а был скорее всего политическим игроком и авантюристом. Поначалу, когда в его игре цели были мелкими, «уездными», то есть стремление к сравнительно малым должностям в партии и государстве, то и «ставки» делались им соответствующие — клевета и доносы на неугодных лиц, компрометация соперников. С постепенным ростом карьеры на карту ставились не только чужая репутация и добрые имена, но и свобода, жизни честных людей.
Но с чего же он начинал? Какие корни и какими соками вспоили и вскормили его преступный «демонизм»?.. Некоторые сведения о том содержатся в многочисленных следственных материалах. В первую очередь в автобиографии Л. П. Берии от 17 апреля 1923 года, обнаруженной в одном из личных дел Лаврентия Павловича.
В этих бериевских «откровениях», написанных двадцатичетырехлетним чекистским работником, есть места-фактики, которые, словно лубочные перышки в распущенном павлиньем хвосте, трудно не заметить. Показушность, самовосхваление, возвеличение мелочей до крупных масштабов — это, видимо, черта характера, получившая, благодаря обстоятельствам, угрожающее для других развитие. «Педагогическая» деятельность и содержание семьи в подростковый период, «нелегальное» избрание старостой класса во время учебы в Бакинском техническом училище, казначейство в «благотворительном нелегальном марксистском кружке», высокие самооценки, а также выпячивание личной роли в дальнейшей деятельности — все это бросается в глаза своей не очень-то умной нарочитостью.
