Веские обвинения против Лаврентия Берии прозвучали в показаниях его двоюродного брата Герасима, содержавшего якобы явочную квартиру в двадцатые годы. Именно у него и останавливался уполномоченный регистрода XI армии Лаврентий Берия по прибытию в Тбилиси (Тифлис). Герасим Берия сообщал, что, забеспокоившись судьбой внезапно исчезнувшего брата, он отыскал его в тюрьме, но не под вымышленной фамилией Лакербая, присвоенной регистродом на время командировки, а под настоящей. Тем самым Лаврентий поставил под удар и самого Герасима, и явочную квартиру, поскольку на квартире агентами «особого отряда» был произведен обыск. Меньшевикам удалось захватить тщательно скрываемый план арсенала и некоторую сумму денег.
Рассыпалась, словно карточный домик, и другая героическая легенда, тщательно и долго создаваемая и пропагандируемая самим Берией и его приближенными биографами. Так, в личных документах и биографической справке, опубликованной в свое время в Большой Советской Энциклопедии, Л. П. Берия выставлялся как организатор голодовки политических заключенных в Кутаисской тюрьме, где он содержался после второго ареста. Дескать, воля, организаторские способности, личные мужество и выдержка Берии спасли не только его самого, но и многих других товарищей по борьбе. Меньшевистскому правительству ничего не оставалось делать, как отступить перед этой стойкостью и волей и выпустить всех заключенных. Совершенно иначе представляется этот «героический поступок» при знакомстве с анкетированной характеристикой, составленной в начале двадцатых годов и подписанной членами комиссии Л. Думбадзе, М. Кваранцхелия, С. Мегрелишвили. Хранится она тоже в личном деле Берии и, кроме объяснения по интересующему вопросу, содержит другие любопытные сведения.
В 7-м пункте этой анкеты указано, что Берия не только не принимал участия в организации голодовки политзаключенных, но из-за трусости даже отказался поддержать ее. Какие же объяснения давал он впоследствии по поводу своего второго ареста в 1920 году и поведения в тюрьме? Об этом можно узнать из протоколов допроса от 16 июля и 21 декабря 1953 года.
«Спустя некоторое время, — показывал Л. П. Берия, имея в виду освобождение после первого ареста, — из Тифлиса я выехал в Азербайджан как дипкурьер посольства РСФСР и при возвращении обратно в Грузию по заданию регистрода был задержан на границе пограничными особыми отрядами меньшевистского правительства. Был доставлен в Тифлис, и, несмотря на мои протесты о незаконности ареста, так как являлся дипкурьером, меня все же через несколько дней отправили в Кутаисскую тюрьму. В результате моих протестов явились представители посольства РСФСР Андреев и Белоусов, которым я вручил все документы и деньги, которые при мне находились. Они мне заявили, что посольство РСФСР опротестовало мое задержание перед министром иностранных дел грузинского меньшевистского правительства…» Что же касается голодовки, то Берия отрицал свое неподчинение партийной дисциплине и проявление трусости. «Правда, — вынужден был сознаться он под неопровержимостью других показаний, — организатором голодовки я не был, так как она была организована по указанию из Тбилиси… В голодовке я участвовал, но до окончания голодовки меня перевели в тюремную больницу…»
В 1920 году Берия арестовывался еще один раз, но уже сотрудниками ЧК Азербайджана. Этот акт он тщательно скрывал, не упоминая о нем ни в анкетах личного дела, ни в партийных документах, ни в автобиографиях. Более того, при пособничестве Багирова и с помощью Меркулова он изъял некоторые компрометирующие его материалы из партийных и чекистских архивов Азербайджана. Но все же оставались свидетели. Один из них — Н. Ф. Сафронов, начальник отдела по надзору за местами заключений прокуратуры Азербайджанской ССР (в пятидесятых годах). 17 августа 1953 года он дал следующие свидетельские показания.
