Затем разорвал связь. Но остаточная энергия оживления в статуе осталась. Это был самый опасный момент. Бронзовый Пушкин может рвануть в сторону толпы зевак, и появятся жертвы. Но я не допущу этого.
Когда статуя заскрипела и взмахнула руками, пытаясь меня отшвырнуть в сторону, я припал на одно колено и оказался в безопасной зоне. А затем собрал свой нейтрализующий фон в антимагический иссушающий луч и коснулся им, словно шпагой на дуэли, статуи.
Александр Сергеевич забормотал что-то неразборчивое, затем содрогнулся и кивнул. Он подошёл к постаменту, одним прыжком заскочил на него, затрачивая оставшуюся энергию и… вытянул правую руку, замирая навсегда в привычной позе.
Вот и всё. Делов-то. А теперь надо поймать тех шалопаев. Я направился к лысому полицейскому, который встречал меня с улыбкой на лице.
— Отличная работа, — прокомментировал он.
— Она ещё не закончена, — сухо ответил я. — Задержите толпу подростков. Там два ваших коллеги. Среди них те, кто и затеял это.
— Вот как, — удивлённо вытянул лицо полицейский и схватился за рацию, тихо произнеся в неё: — Жора, надо задержать всех, кто возле тебя. Да, всех. Быстрей.
Я вернулся к Ивану, который был вновь чем-то недоволен, судя по взгляду, хотя и кривил улыбку.
— Стажёр, ты хотел сразиться на кулаках с Пушкиным? — хмыкнул он. — Зачем так близко подошёл?
— Иначе было не дотянуться магией, — вздохнул я в ответ.
— Ты опять забыл о мерах предосторожности, — раздражённо ответил наставник. — Сколько тебя учить, что всегда следует перестраховываться!
— Иван, этот сдерживатель только бы оттолкнул статую, — объяснил я. — И всё равно пришлось бы дотягиваться. Остаточной энергии было много, и этот Пушкин напал бы на меня снова.
— Ладно, считай, что я ничего не видел, — буркнул Иван, когда мы направились в сторону возмущающихся подростков.
Девушки вели себя тихо, а больше всех распинались трое парней. Как раз те, которых я и вычислил. Самый сильный среди них — конопатый высокий парень, одетый в отличный костюм. Из обеспеченной семьи, сразу видно. Его двое сообщников статусом пониже, так как их одежда была не особо примечательной. Но даром обладали все трое.
— Вы не имеете права нас задерживать! — выкрикнул конопатый, пытаясь пройти мимо полицейского.
— Вернитесь, пожалуйста, на место. Нам нужно вас опросить, — встал на его пути тот здоровенный как шкаф страж порядка. Такому и не надо больше ничего делать. Он загородил путь к отступлению, чего оказалось достаточно.
— У нашей семьи очень хорошие юристы, учтите, — процедил конопатый. — Я сын графа Стрельникова.
Богатые аристократы редко отпускают детей без охраны. Скорее всего, парень сам сбежал от них к друзьям, и сейчас его ищут.
Его сообщники угрюмо молчали, понимая, что попались. Одни из них, самый маленький, забавно вжал голову в плечи и посматривал в нашу сторону.
— Да хоть самого императора, — резко ответил Иван, который снял с пояса небольшой прибор.
Даже без моей помощи он определил остаточный фон от использования магии. Хотя тут как сказать. Я всё-таки подсказал Ивану. Если бы он не настроил артефакт на толпу, о которой я сообщил, ничего бы не обнаружилось. Этот прибор работал исключительно в ограниченном пространстве.
— Что за бред⁈ — воскликнул конопатый. — Мы просто подошли посмотреть…
— И просто оживили Пушкина, — ответил Иван, показывая экран подростку. — Посмотри на свой фон. И твои дружки тоже засветились.
Теперь конопатый сильно побледнел, губы его задрожали.
— Пожалуйста, только не говорите родителям, — прогундел он.
— Да, мы только хотели пошутить, — выдавил низкорослый парень. — Чтобы и остальные посмеялись.
— Пройдёмте в машину, — строго приказал полицейский. — Разберёмся в участке. Оформим как хулиганство и штраф выпишем серьёзный.
Но сын графа не успокоился. Он всё-таки юркнул между стражей порядка, лишь я оказался у него на пути. Он решил применить артефакт ускорения. В руке у него появился стандартный ускоритель. Похожие я видел на тренировках. Но этот был совсем простенький.
Металлическая шайба, из которой выскочили грозди золотистых магических лучей. И тут же потухли.
— Твою-у ма-ать! — зарычал сын графа.
— И не говори, — улыбнулся я, вновь сворачивая нейтрализующую ауру. — Бракованный, наверное.
Полицейские заломали ему руки, а он злобно посмотрел на меня.
— Ублюдок, — процедил конопатый. — Скоро тебя вышибут из службы. У моего отца такие связи, что ты охренеешь!
— К тому же угрожал спасателям, — оскалился лысый полицейский. — Всё, родные, поехали в участок, пора оформляться.
Пока уводили виновников торжества, остальные полицейские сматывали ленточки, давая понять ночным зевакам, что теперь это безопасная зона.
— Спас-сибо вам огромное, — подошёл к нам довольный мужчина, тот самый, кто покрикивал в сторону смеющейся толпы. — Это такое кощунство, — он поднял указательный палец, — великого поэта так обезобразить. Поколение нынче не ценит классику… Истинно не ценит.
— Всегда рады помочь, — кивнул я, и мы направились с Иваном в сторону его тёмного седана.
