— Таких случаев, как я уже и говорил, было достаточно. По большей части выявляли случаи мошенничества, когда тестируемые давали на лапу лаборантам, — горько усмехнулся Владимир. — Но наша служба безопасности всегда работала эффективно. Вы не представляете, какая тогда была текучка кадров среди лабораторного персонала. Выявляли, выгоняли со штрафом, принимали следующих. А потом такие тесты практически сошли на нет.
— Всё, можем приступать, — уверенно произнёс Тимофей Михайлович. — Вы правильно сказали, в этой инструкции нет ничего сложного. Вот только реагенты будут совершенно другие. Хорошо, что медный купорос с янтарной преамфорой на месте.
— Александру Сергеевичу не обязательно знать каждый реагент, который вы вливаете в пробирки, — улыбнулся Владимир.
— Ах, ну да, ну да, это просто мысли вслух, — расплылся в доброй улыбке Тимофей Михайлович. А затем принялся колдовать над лабораторным столом, готовя смеси из различных растворов.
Прошло совсем немного времени, не более пяти минут, когда я вытянул руку, и Тимофей Михайлович вновь приложился магической капсулой, дистанционно набирающей кровь у меня из вены.
Я представил, насколько бы облегчила данная технология сбор анализов в моём прошлом мире. В первую очередь тем, кто сдаёт кровь. Ведь много кто опасается игл, а некоторые испытывают самую настоящую фобию. Но… магии в прошлом мире не было, а технологии не дошли до такого уровня.
Я даже глазом не успел моргнуть, как пузырёк был наполнен кровью, и Тимофей Михайлович отошёл к столу, теперь уже поворачиваясь и комментируя на камеру каждое своё действие.
В конечном итоге получившийся раствор после серии взбалтываний окрасился в зелёный цвет. И Владимир с лаборантом с облегчением выдохнули.
— Действительно, кровь от обоих родов получена в равной мере, — удивлённо хмыкнул Тимофей Михайлович, собирая реактивы и выписывая лабораторное заключение.
— Поздравляю вас, Александр Сергеевич, — улыбнулся мне Владимир. — Хотя скоро вам придётся привыкать к новому отчеству и фамилии. Александр Юрьевич Потёмкин. Только что мы получили доказательство, что вы являетесь потомком и Астафьевых, и Потёмкиных. Далее вам нужно будет подать заявление, чтобы узаконить титул графа. Поскольку больше в роду вашего отца никого не осталось, этот титул полагается именно вам. А пока прошу в мой кабинет, я выдам вам заключение имперского образца.
— С радостью, — ответил я, и мы направились на выход. — Расскажите, как проходит процедура утверждения титула?
— Вы подаёте на титул, — начал объяснять Владимир. — Будет собираться комиссия из числа высокородных дам и господ. В положенном порядке рассмотрят всю вашу историю и доказательную базу. Будут подниматься архивные данные, члены комиссии их начнут изучать. А потом вас вызовут на слушание, в зал для церемоний и оглашения вердиктов.
— Примерно когда это будет? — осведомился я.
— Примерно через неделю, но не раньше, — вздохнул Владимир. — Понимаю, что это вас смущает, но случай неординарный. Да притом вы вообще, прошу прощения, считались умершим.
— Понимаю и, разумеется, дождусь вызова. Это меня не смущает, — улыбнулся я. — Главное, чтобы не в рабочую смену вызвали. Желательно согласовать дату с моим руководством, чтобы меня беспрепятственно отпустили.
— О, насчёт этого можете не переживать. Комиссия знает, что делать. И договорится, и согласует, — ответил Владимир, открывая свой кабинет. — Проходите, будьте любезны.
Я вошёл в кабинет, а затем мы расположились за круглым стеклянным столом, визируя все необходимые бумаги. Спустя минут двадцать я уже выходил из величественного здания, напоследок кинув взгляд в сторону колонн. И теперь улыбка не сходила с моего лица. Я был счастлив, что всё прошло без запинок. Почти.
Я вернулся домой и обнаружил Хрума в холодильнике. На питомца вновь напал жор. И теперь этот жор был особенно зверским. Он съел не только всю морковь, но и подточил масло, остальные овощи, даже не побрезговал мороженой курицей. Всем этим я затарился сразу после того, как получил прибыль за жемчужины. И почти всё стрескал питомец.
С одной стороны, хотелось сделать ему а-та-та. Но если рассудить по-честному, это и его продукты. Ведь на его жемчужины они куплены.
— И что мне с тобой делать? — я вздохнул, осматривая место кормёжки боевого ежа. Крошки, остатки куриных костей, яичная скорлупа по всему полу, упаковки с соком, дорожка от которого тянулась в комнату. На одной из раздавленных пачек молока развалился этот поросёнок.
Я позвонил в клининговую службу, заказав уборку, а сам поднял Хрума. Потащил его в ванную.
— Тебе пятачка не хватает, — улыбнулся я по пути. — Умеешь хрюкать?
Ёж усиленно зафырчал, пытаясь подобрать звуки. Но фырканьем всё и ограничилось.
Закинул я этого обжору в ванну, отрегулировал слегка горячую воду и начал набирать воду. Когда та набралась, ёж решил удивить меня ещё раз. Принялся нарезать по ней круги, помогая медвежьими лапками, будто утёнок. Это было так забавно, что я не мог не запечатлеть данную водную процедуру на камеру телефона.
