— Не стоит меня благодарить. Я тебя не приглашала. — Совершенно ясно, что она не пригласила бы меня, если бы ее попросили об этом.
— Э. Ну... — Я собираюсь взять кусок яблочного пирога для Джинни и кусок морковного торта для Бин, но Энид протягивает руку к десертам. Останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.
— Ты не пьяница.
— Нет, мэм.
Морщины на ее лице становятся глубже.
— Ты нравишься Беатрис, — заявляет она, и ее рот кривится, словно Энид отведала что-то ужасное.
Сначала я не понимаю, о ком она говорит, потом вспоминаю, что она называет Бин — Беатрис.
— Она милый ребенок, — говорю я.
— Я бы хотела, чтобы ты никогда не появлялся, — произносит она. — Я бы хотела, чтобы ты остался в трейлере и замариновал себя до смерти.
Опускаю подбородок на грудь и в шоке смотрю на старушку. Я понимал, что ей не нравлюсь, но это переходит все границы.
— При всем уважении...
— Хочу дать совет. Потому что я забочусь о своей невестке и внучке.
Я останавливаюсь. Смотрю на Джинни на другом конце двора, они с Бин играют в карты на одеяле для пикника, но она смотрит на меня, и ее лоб наморщен. Да, она обеспокоена этим разговором.
— Хорошо, — говорю я.
Энид поворачивается и кладет кусочек пирога с лимонным безе на бумажную тарелку.
— Им не нужно, чтобы ты усложнял их жизнь.
Я собираюсь ответить, но она останавливает меня.
— Им не нужен друг, им не нужен супергерой. Им нужно чудо. И если ты не можешь дать им чудо, советую убраться из их жизни, пока ты не причинил им вред.
— Я... — не знаю что сказать.
Она изучает выражение моего лица и кивает.
— Я так и думала, — с горечью констатирует она. — Попробуй лимонную меренгу. Она не слишком кислая.
Энид уходит, возвращаясь к Финику и группе его друзей. Она начинает терроризировать их, когда понимает, что они бросают перочинные ножи в ореховое дерево.
Я заканчиваю накладывать десерты на тарелку. Выбираю наугад, не в силах больше сосредоточиться на задаче. Она права. Им нужен не я, им нужно чудо.
Бин нужен донор, и пока что они не нашли его во всех донорских реестрах мира. У нее мало времени.
Когда возвращаюсь к покрывалу для пикника, Хизер встает на моем пути.
— Ты хорошо выглядишь, Стоуни, — замечает она.
— Спасибо, — благодарю отрывисто. Я не в настроении.
— Веселишься с Джинни и малышкой Бин? — то, как она задает вопрос, дает понять, что Хизер сомневается в этом.
— Да. Очень. — Я пытаюсь пройти мимо, но она хватает меня за запястье. Я останавливаюсь, тарелка с десертами балансирует между нами.
— Слышала, ты возвращаешься в Голливуд. Еще одна большая роль на горизонте, — говорит она.
— Тогда ты знаешь больше, чем я, — до сих пор ничего не слышал от своего агента после того, как отказался от рекламы средства от геморроя. Хотя мысль об этой рекламе что-то пробуждает в глубине моего сознания. Маленький огонек идеи.
Я смотрю вниз на ее руку на моем запястье, а затем снова на нее. Бросаю взгляд, который раньше наводил ужас на ассистентов.
Она опускает руку и быстро отступает назад. Выражение ее лица меняется с робкого на сердитое.
— Я просто хотела по-дружески предупредить тебя, — бросает она. — Но, думаю, ты не оценишь.
— Нет, — говорю я. У меня чешется место между лопатками.
— Что ж. Не мне говорить то, что ты и так должен знать.
— И что это? — спрашиваю, надеясь, что чем быстрее она это выложит, тем быстрее я смогу вернуться к Джинни и Бин.
— Джинни использует тебя. Она ждет, что ты станешь прекрасным принцем для Золушки. Она так хорошо играет роль отчаявшейся девицы, что не успеешь оглянуться, как окажешься в кандалах и будешь жить в Сентрвилле до конца своих дней. В своем трейлере. Или в гараже. Если бы это зависело от нее, ты бы никогда не вернулся в Голливуд. Я уже видела, как это происходит. Она сбивает мужчин с пути.
Я смотрю на Хизер и вижу только ненависть, и еще одну вещь, в которой уверен:
— Мы никогда не снимались вместе в кино.
Ее лицо белеет, затем она берет себя в руки.
— Конечно, снимались. Я участвовала в массовке. Работала на многих съемочных площадках в качестве статистки.
Качаю головой.
— Я так не думаю.
Она смотрит на меня, и цвет возвращается к ее лицу. Прежде чем Хизер успевает что-то сказать, я жестом указываю на Финика. Он снова достал свой нож и метнул его в дерево.
— У твоего сына неприятности.
Ее рот широко раскрывается, и она снова становится белой.
— Он... он не мой... — Она спешит прочь, к Финику. Точно, он ее брат.
Я вздыхаю и пытаюсь успокоиться.
Мне хватило противостояния с Энид и Хизер на целый год.
Сажусь на одеяло и ставлю тарелку с десертом.
— Вот держи, — говорю я. — Достаточно сахара, чтобы не спать неделю.
— Ура, — восклицает Бин. Она откусывает большой кусок морковного торта.
— Ты в порядке? — спрашивает Джинни. — Я видела, как вы разговаривали, и похоже, ты слегка разозлился.
— Все в порядке, — заверяю я. — Они просто хотели сказать, как сильно восхищаются моими фильмами.
Джинни бросает на меня недоверчивый взгляд, а потом:
— Ну ты и обманщик.
Я ухмыляюсь.
— Ты права.
