Фабио рассмеялся вместе с доктором Гаспаром. Он действительно почувствовал, как усталость проходит. Больше ничего страшного не случилось. Они с доктором проверили друг друга – и оба удачно! Доктор Гаспар смотрел на него, прищурив глаза.
– Хочешь запустить Карету? – спросил он.
Конечно, Фабио хотел! Доктор Гаспар тут же рассказал ему, как управляется механизм. Оказывается, главные серебряные рычажки приводили Карету в движение и останавливали ее, а штурвал задавал скорость. Фабио перещелкнул несколько рычажков, выставил скорость, и Карета поехала вперед!
– А как теперь ею управлять? – обратился к доктору Фабио.
Вместо ответа доктор Гаспар достал из-за пояса серебряную трубку со стеклянным шаром на одном конце и воронкой на другой. «А я-то думал, это пистолет!» – удивился Фабио. Доктор медленно и раздельно произнес в воронку:
– Управление Каретой. Начало пути. Торговый порт. Ворота. Конец пути. Дворец Справедливости.
Доктору ответил глухой голос:
– Управление Каретой. Начало пути. Торговый порт. Ворота.
Фабио при звуках голоса вздрогнул от неожиданности, хотя и слышал его, когда ехал в Карете в прошлый раз, и шепотом спросил у доктора:
– А… что там?
– Механическая кукла вроде той, которой притворялась Суок, чтобы освободить Просперо. Я нашел записи и чертежи Туба в архивах Трех Толстяков после Революции и тоже научился их делать, даже усовершенствовал. Ты знаешь, я много разъезжаю по столице. Живому кучеру пришлось бы тяжело со мной, а кукла никогда не устает. Ее нужно только заводить вовремя.
«А это правда ты увез Суок?» – тут же захотел спросить Фабио, но, видно, вопросов у него было так много, что вместо этого он выпалил:
– Доктор Гаспар, а мы с тобой сможем спасти Республику?
– Мы постараемся, – серьезно ответил доктор.
– А как нам всех помирить? И кто из них прав?
– Помирить, я надеюсь, поможет шкатулка. Ты покажешь ее мне, как только мы приедем ко мне во Дворец Науки.
– Конечно, доктор.
– А вот кто прав… Это хороший вопрос, мальчик, очень хороший. Беда в том, что никто из них не прав.
Эквиа и рабочие хотят всеобщего равенства. Они думают, что все беды из-за того, что одним – толстякам и богачам – всего достается больше, а другим – беднякам – меньше. Но они не могут понять, что настоящее равенство возможно только между равными. Люди разные, Фабио, а худые, чтобы никого не обидеть, хотят всех сравнять с самыми худшими и бедными.
Ты ведь знаешь, чего добиваются «черные» через депутатов от Клуба Худых. Они не хотят открытия школ. Они не хотят новых театров и танцевальных залов. Они требуют, чтобы было побольше новых праздников, когда можно не работать, а ходить по улицам, петь революционные песни и смотреть на бесплатные представления Клуба в честь праздника. Чтобы если у них иногда мало еды, то и у всех бы тоже всегда не хватало еды. Чтобы всех, кто толще, кто здоровее, кто красивей, кто умней их, судили и казнили, потому что бедняки думают, что те, кто здоров и умен, каким-то образом отобрали здоровье и ум у них, у обездоленных. Но даже если бы и правда было так, Фабио, бедных ведь намного, в сто раз больше, чем богатых! Даже если казнить еще триста тысяч толстяков, как хочет Эквиа, то здоровых и сильных людей просто станет еще меньше, вот и все! Тогда вся Республика станет еще слабее, а люди – еще беднее. Так что, как видишь, Эквиа не спасет Республику.
Просперо и «умеренные» хотят свободы. Они говорят, что если каждому позволить делать, что он хочет, тогда и наступит счастье. Но они не видят, что большинство людей не умеют пользоваться свободой.
Для всех этих колбасников, торговцев, ювелиров, артистов свобода – это когда им не мешают нахапать еще больше и больше денег, купить еще один дом, поставить в комнатах еще три зеркальных шкафа, завести еще десять нарядов… Но ведь мало того, что это оставляет других без домов и одежды, оно не нужно даже им самим, мальчик! Они сами потом не знают, что делать с тремя домами, а одежда лежит в пыльных шкафах и ее ест моль. Они, конечно, за войну, которую ведет Просперо, потому что война отвлекает бедняков. К тому же теперь, когда наши армии наступают, проводят на освобожденных землях революции и отбирают добро у тамошних толстяков, война приносит «умеренным» еще большие богатства. И ладно бы только это!
