Перед отъездом в Одессу Ласточкин получил ряд заданий, но среди них было главное: подобрать из местных работников верных товарищей, владеющих иностранными языками, и создать из них строго законспирированную организацию для работы в войсках интервентов. В ЦК было известно, что в Одессу после Февральской революции вернулись из эмиграции некоторые революционеры. Ласточкину сообщили также, что в Одессе имеются польская и румынская коммунистические группы. Кроме того, было сообщено, что в скором времени ЦК направит в Одессу еще ряд работников, владеющих французским языком.
Открывая объединенное заседание областного комитета партии и областного военно-революционного комитета, Ласточкин рассказал о том, что уже сделано было по подбору работников, способных вести агитацию среди иностранных солдат. Ласточкин сообщил и о том, что накануне прибыли в Одессу две девушки — Анастасия Попенко и Фелиция Жуковская — связные ЦК. На каждом шагу рискуя жизнью, они две недели добирались до Одессы. Связные доставили листовки на французском языке и директивное письмо ЦК. В письме сообщалось, что обещанные работники в ближайшие дни прибудут в Одессу. ЦК рекомендовал создать при областном комитете партии специальный отдел, который возглавил бы всю работу по разложению войск интервентов. Подчеркивалось, что в условиях конспирации отдел должен работать под контролем областного комитета и в то же время пользоваться определенной автономией, самостоятельно решать все оперативные и организационные вопросы, издавать литературу на иностранных языках, устанавливать связи с революционными комитетами и группами, имевшимися в оккупационных войсках.
Областной комитет принял решение о создании отдела по разложению антантовских войск. Назвали его «Коллегией иностранной пропаганды». На секретаря областного комитета Елену Соколовскую было возложено руководство коллегией.
Поздно ночью, закрывая заседание, Ласточкин говорил:
— Не все французы одинаковы. В солдатских шинелях прибыли в Одессу французские рабочие и крестьяне. Офицеры, конечно, постарались внушить им, что в Россию они едут бороться с разбойниками. Но не может быть, чтобы французские пролетарии, увидев, за что борются рабочие и крестьяне нашей страны, не стали им сочувствовать. Да мы это уже и видели на примере австро-германских войск…
Когда члены областкома и ревкома покинули свой штаб, они встретили на одной из улиц города идущую по мостовой роту французских войск. Усталые солдаты шли медленно. Многие из них, особенно пожилые, сгибались под тяжестью ранцев и другой амуниции.
— Куда идете, товарищи? — обратилась к ним по-французски Елена Соколовская.
Услышав родную речь, один солдат остановился и ответил:
— В казармы; это, говорят, где-то здесь недалеко.
— А откуда прибыли?
— Из Салоник. Прямо из окопов.
На вопрос девушки: «Что вам здесь делать? Ехали б лучше домой», — француз ответил:
— Солдат — человек казенный, везут его, не спрашивая. Вот наведем порядок, и тогда — в Марсель. А кто вы? — спросил он в свою очередь.
— Одесские рабочие, — сказала Елена. — Вы будете в нас стрелять?
— О, нет! Как можно! — замахал руками солдат.
Подошел офицер, и разговор прервался. Однако это первое соприкосновение с солдатами оккупационной армии укрепило уверенность большевиков, что трудное и сложное дело, за которое они берутся, увенчается успехом.
В этот же день в другом конце города также завязалась беседа одесских подпольщиков с французскими солдатами.
— Вы прибыли убивать русских рабочих и крестьян, — говорил французам подпольщик Я. Б. Карп [23]. — Я не знаю, кто вы, что вы делали до армии. Но я знаю, что вы прибыли к нам из Франции, из республики, где я долго жил, и знаю, что французы хорошо к нам относятся. Теперь вы хотите вести войну с теми, кто создает у себя свою республику, республику рабочих и крестьян, Республику Советов.
Беседа с одесским рабочим, прекрасно говорившим на их родном языке, взволновала французских солдат.
— Мы рабочие… Мы не сможем воевать с рабочими… республиканцами, — сказал один из французов. — Нас привезли сюда, как скот… Нам ничего не сказали… Когда нас грузили в Салониках, никто не знал назначения. Мы думали, что едем в Марсель.
— И что вы думаете делать?
— Мы будем требовать возвращения на родину. И если нас не захотят слушать, мы будем говорить иначе.
Еще в ноябре 1918 г. Центральный Комитет РКП(б) направил в Одессу большое количество брошюр и листовок на английском, французском, итальянском, греческом и польском языках. Уже в первые дни после занятия города иностранными оккупантами среди войск интервентов была широко распространена листовка с обращением В. И. Ленина и Г. В. Чичерина. Листовка начиналась словами: «Зачем вы пришли на Украину?» В ней говорилось:
