Большевики Одессы, оккупированной англо-французскими интервентами, с большим трудом поддерживали связь с Москвой и другими городами Советской России через специальных связных, которые с риском для жизни переходили линию фронта и доставляли необходимые материалы и директивы. Нередко связными были женщины. Особенно большим мужеством и находчивостью обладали Анастасия Попенко [50] и Фелиция Жуковская [51], неоднократно переходившие линию фронта с важными материалами. Отчеты и информацию в Центральный Комитет партии и ЦК КП(б) Украины нелегально доставляли из Одессы И. Клименко, Л. Картвелишвили, М. Лоладзе и другие.
Но такая связь не могла удовлетворить одесских большевиков. Газеты «Коммунист» и «Le communiste» нуждались в регулярной информации о том, что происходит на фронтах гражданской войны, о жизни в Советской республике, о событиях за рубежом.
Внимание большевиков привлек небольшой корабль, стоявший у стенки Военного мола. Это был тральщик «Граф Платов», на котором находился штаб белогвардейской бригады траления. Стало известно, что на тральщике имеется радиостанция.
Нельзя ли воспользоваться радиостанцией «Графа Платова»? — этот вопрос обсуждался в областкоме партии. Ласточкин поручил морскому партийному комитету, который был создан в июле 1918 г. коммунистами-моряками Б. Гумпертом, А. Рудковским и А. Александровым, установить связь с радиотелеграфистами тральщика. Борису Гумперту удалось выяснить, что все они давно сочувствуют борьбе рабочих Одессы против белогвардейцев и иностранных оккупантов. Вскоре на вражеском корабле была создана подпольная организация, а радиотелеграфисты Иван Калитченко, Федор Харченко, Андрей Наконечный, Петр Зайцев и Харитон Черный вступили в Коммунистическую партию.
Теперь радиостанция «Графа Платова» была в руках большевиков. Областной комитет, Иностранная коллегия, обе подпольные газеты стали ежедневно получать от большевиков-радистов радиограммы из Москвы, а также перехваченные ими радиосводки и телеграммы белогвардейского и французского командования. Таким путем многие строжайшие секреты «Добровольческой» армии, французских, греческих, польских, румынских и других воинских частей становились известны подпольщикам.
Прием и перехват радиотелеграмм обычно производился ночью. Один радиотелеграфист работал на аппарате, принимал радиограммы, а другой стоял на страже, следил, чтобы кто-нибудь из посторонних не зашел в радиорубку.
Белогвардейские власти и командование оккупационных войск были в замешательстве. Их агенты с ног сбились, пытаясь установить, откуда поступают на страницы «Коммуниста» регулярные сообщения из Москвы, достоверные сводки с военных фронтов, а также те из сводок «Добровольческой армии», которые по цензурным условиям не попадали в официальную печать. Белогвардейская охранка дважды делала обыск в редакции «Одесских новостей», полагая, что запрещенные цензурой материалы кем-то из сотрудников газеты передаются в «Коммунист».
Белогвардейцы усилили контроль и за радиостанцией на «Графе Платове», но это ничего не дало, так как днем радисты не принимали запрещенных передач. Тогда контрразведчики пошли на провокацию. Они подослали к радистам некоего господина, который, отрекомендовавшись журналистом, попросил снабжать его информацией из Советской России. За это он пообещал хорошо платить. Господин предъявил документ, что он действительно является сотрудником одной из газет. Долго он уговаривал радиотелеграфистов, но так и ушел ни с чем.
Радиостанция «Графа Платова» обслуживала большевиков до самого прихода Красной Армии в Одессу. Трудно переоценить огромную помощь, которую оказывали радиотелеграфисты этого корабля Иностранной коллегии. В устной пропаганде, в газетах и листовках члены коллегии рассказывали солдатам Антанты о том, что тщательно скрывали от них офицеры и официальная пропаганда: об успехах Красной Армии, о поддержке рабочими Германии, Франции и других стран Советской России, о требованиях народов стран Согласия вернуть домой войска, посланные на подавление русской революции. Правдивое слово Иностранной коллегии заставляло иностранных солдат задумываться над той позорной ролью, которую отводили им империалисты в своей захватнической политике.
В том, что радиостанция в течение нескольких месяцев была по существу в руках большевиков, конечно, главную роль сыграли преданность радиотелеграфистов делу партии и умелая конспирация. Но известную роль сыграла и сложившаяся в то время обстановка. Офицеры вели разгульный образ жизни, большую часть времени проводили на берегу в ресторанах и кафешантанах. Командование белогвардейцев, в чьем распоряжении находилась бригада траления, вообще забыло о ней. Вот примечательный факт. Начальник 3-го дивизиона тральщиков 13 января 1919 г. подал командующему белогвардейскими частями в Одессе генералу Гришину-Алмазову рапорт, в котором просил отпустить для офицеров… 195 бутылок «казенного 40° вина». Гришин-Алмазов на этом рапорте наложил резолюцию: «Не знаю, что за дивизион. Мне он не подчинен» [52].
