Кто же эти рядовые бойцы революции, несшие идеи пролетарской солидарности в массы обманутых солдат и моряков?
Если о руководящих работниках одесского подполья имеются некоторые, правда, далеко не исчерпывающие материалы, то о десятках и сотнях подпольщиков, работавших под руководством областкома партии и выполнявших задания Иностранной коллегии, мы знаем очень мало. О многих из них сохранились лишь отрывочные указания в воспоминаниях старых большевиков и небольшом количестве архивных документов. Некоторые вошли в историю под партийными кличками «Громовой», «Матрос», «Сойка», «Черный», «Броневой», «Петя», «Кузнецов», «Гриша» и т. д., а настоящие имена многих из них так и остались неизвестными.
В воспоминаниях участников одесского подполья часто упоминается работник, носивший партийные клички «Хаджей», «Калэ», «Калиниченко». Подпольщик «Калэ» был необычайно смелым и находчивым человеком, он выполнял важные поручения областкома и лично Николая Ласточкина. Его часто можно было встретить в окружении французских солдат в одном из винных погребков на Греческой площади, среди рабочих-дружинников, на явочных квартирах подпольщиков. Как выяснилось позднее, под этой кличкой скрывался Калистрат Григорьевич Саджая. Медик по образованию он еще в студенческие годы примкнул к революционному движению, а в 1915 г. вступил в Одессе в РСДРП (большевиков). По доносу агентов царской охранки он был арестован и полтора года просидел в тюрьме. После Октябрьской социалистической революции Саджая руководил отрядами Красной гвардии, а затем находился на политической работе в Красной Армии. Летом 1918 г. он был направлен Центральным Комитетом партии на подпольную работу в Одессу, вошел в состав областкома и одно время возглавлял областной военно-революционный комитет.
В последних числах февраля 1919 г. Саджая проводил беседу в кафе на Екатерининской улице. Его внимательно слушала группа французских солдат. Неподалеку за другим столиком находился Николай Ласточкин, поджидавший кого-то из подпольщиков. Все шло как обычно. Но вот в кафе внезапно нагрянули агенты французской контрразведки. Увидев, что Ласточкину грозит опасность, Саджая решил отвлечь их внимание на себя. Пока он упирался и спорил с арестовавшими его офицерами, Ласточкину удалось благополучно скрыться. Доставленный во французскую контрразведку, Саджая был жестоко избит. Затем на допросах его снова били, отливали водой и опять били. Контрразведчики хотели узнать, с кем связан арестованный, где находится центр большевистского подполья в Одессе, кто возглавляет областком. Им и в голову не приходило, что тот невысокий господин с бородкой, которому удалось благодаря Саджая скрыться из кафе, и был неуловимый Ласточкин.
Однажды после очередного допроса, сопровождавшегося пытками, в камеру Саджая зашел французский солдат из числа тех, кто охранял заключенных, и сказал:
— Сегодня вас расстреляют. Хотите, я дам вам револьвер?
Но опытный подпольщик догадался, что это провокация. Он знал, что при обыске у него найдут оружие и палачи этим воспользуются как поводом для расправы.
А от смерти Саджая спасся другим путем. Он разбил окно и выбросился с третьего этажа на улицу. Пока охрана опомнилась, возле сломавшего ноги подпольщика собралась большая толпа. Контрразведчикам ничего не оставалось, как вызвать карету «Скорой помощи» и отправить пострадавшего в тюремную больницу.
В газете «Одесский листок» появилась заметка «Загадочный случай», в которой сообщалось, что «некто Хаджей выбросился с третьего этажа дома, занимаемого французскими властями». Об этом же писали «Одесские новости». Журналисты пытались проникнуть в тюремную больницу. Но вскоре в Одессу пришли советские войска, и Саджая был освобожден [63].
Исключительно темпераментным, неугомонным, жадным к опасному и необычному делу был Михаил Яковлевич Штиливкер, известный французским солдатам как «Мишель».
Выходец из пролетарской семьи, Михаил рано стал участвовать в революционной работе. По делу анархистской организации он еще до Октябрьской революции два года просидел в тюрьме. За непокорность тюремным властям он часто попадал в карцер, лишался прогулок и права передач. Выйдя из тюрьмы, Штиливкер эмигрировал во Францию, работал шофером в Париже, по-прежнему поддерживая связи с революционными организациями. После революции в России он вернулся в Одессу, примкнул к большевикам и в период интервенции оказался очень ценным работником. До приезда Жанны Лябурб Михаил Штиливкер возглавлял французскую группу Иностранной коллегии. Хорошо зная язык, быт и нравы простых французов, он быстро находил с ними общий язык. В самых трудных условиях ухитрялся он провести митинг, произнести зажигательную речь перед солдатами, распространить нелегальную литературу. По отзывам товарищей, он производил впечатление человека, который не отдавал себе отчета в опасности, подстерегавшей его на каждом шагу.
