Много времени уделял А. Г. Железняков работе среди иностранных солдат и моряков. Он распространял «Коммунист» на французском языке. Не зная французского языка, Железняков ухитрялся объясняться с французами, как он сам говорил, на «международном языке революции». Вместе с другими подпольщиками Железнякову удавалось проникнуть в казармы на Большом Фонтане, где находились французские солдаты. Это нелегко было сделать. Первый раз пришлось невдалеке от казарм повредить водопровод, а затем под видом водопроводчика Железняков прошел на территорию казарм и для отвода глаз даже слазил в водопроводный люк. Солдаты, как могли, помогали «камарад Анатолию» исправлять водопровод, а в это время он незаметно оставил десятки листовок на французском языке. Еще не выйдя из казармы, Железняков видел, с какой жадностью набрасывались солдаты на большевистские прокламации.
Белогвардейская и французская разведки безуспешно пытались напасть на след неуловимого «матроса Викторса». На рекламных щитах появились объявления, в которых указывалось, что тому, кто доставит Железнякова живым или мертвым, будет выдано крупное вознаграждение. Жена Железнякова — Елена Николаевна Винда по этому поводу рассказывает:
— Мы с Анатолием никогда не появлялись в городе вдвоем, так как он ходил в матросском бушлате, а меня одели, как полагается буржуазной даме. В таком виде я могла спокойно показываться в городе, присматриваться и прислушиваться ко всему происходящему и обо всем потом рассказывать Анатолию. И вдруг однажды Анатолий предложил мне одеться попроще и вместе выйти на улицу, сказав, что хочет показать мне кое-что интересное. Тогда в Одессе, как и во многих городах, около тротуаров стояли круглые деревянные будки, на которых расклеивались различные объявления, афиши и т. п. Около первой же такой будки мы увидели группу людей. Подошли.
— Что здесь такое? — спросил Анатолий, собственно ни к кому не обращаясь, — Вероятно, что-то интересное? — И стал вслух читать обращение к населению, в котором обещалась награда в 400 тысяч рублей за поимку матроса Анатолия Железнякова или за его голову. Я возмутилась, что вот, мол, не могут поймать какого-то несчастного бандита без объявления награды. Анатолий ответил мне, что это, вероятно, матерый волк, которого не так-то легко поймать. Дело было не в центре города. В толпе, читавшей объявление, на нас после этого разговора посматривали не очень дружелюбно. Мы удалились, решив, что 400 тысяч властями, по-видимому, истрачены не будут.
А. Г. Железняков погиб в конце июля 1919 г., когда бронепоезд, которым он командовал, попал в окружение деникинцев.
В день похорон А. Г. Железнякова в Москве газета «Известия» писала: «Пал геройской смертью матрос Железняк, смелый боец, ненавидимый всеми врагами за разгон белоэсеровской учредилки, бессменный фронтовик гражданской войны».
Рабочие Одессы оказывали большую помощь областному комитету партии и Иностранной коллегии в их работе среди иностранных войск. Рабочие судоремонтного завода РОПИТ (Российское общество пароходств и торговли), главных железнодорожных мастерских (ныне завод имени Январского восстания), табачной фабрики, торгового порта, канатного завода, самолетосборочного завода «Анатра» и ряда других предприятий распространяли нелегальную литературу, предоставляли свои квартиры для конспиративных явок, для хранения большевистской литературы. Из рабочей молодежи подбирались работники для таких важных заданий, как разведка, охрана нелегальных собраний и конференций, связь между организациями и т. д.
В середине января 1919 г. деникинская контрразведка отмечала: «Среди французских войск в Одессе ведется сильная большевистская агитация… Среди французского командования заметно некоторое беспокойство» [61]. Через месяц та же разведка указывала, что «в большинстве случаев агитаторы задерживаются французскими солдатами и препровождаются своему начальству. Французские власти обыкновенно передают агитаторов Добровольческой армии, которая учреждает над ними военно-полевой суд и расстреливает их. Тем не менее это обстоятельство не устрашает большевиков и агитация продолжается» [62].
В действительности большинство арестованных подпольщиков были задержаны не солдатами, а агентами французской контрразведки, которая в те годы считалась одной из сильнейших. Не было правдой и то, что большевистские агитаторы расстреливались по приговору суда. Казни без следствия и даже самого элементарного судоразбирательства были особой тактикой врага, рассчитанной на то, чтобы запугать революционеров и поставить на колени население. С этой же целью трупы расстрелянных обычно выставляли на видных местах и подолгу не разрешали убирать. Но в конечном счете враг вынужден был признавать, что ничто не устрашает большевиков и агитация продолжается. На сознание солдат оккупационных войск влияла не только правдивая и ясная большевистская агитация, но и личный пример подпольщиков, их поистине сверхчеловеческий героизм.
