Но случилось непредвиденное. Штиливкер перепутал день созыва совещания и сообщил по воинским частям и на корабли, что оно состоится в субботу, 1 марта. Эта ошибка обнаружилась всего лишь за день до совещания. Штиливкер, Елин и ряд других работников были срочно направлены в воинские части, чтобы сообщить точный день совещания. Последовавшие затем события показали, что эта ошибка спасла от гибели многих руководящих работников одесского подполья.
Днем 1 марта заседал президиум Иностранной коллегии, на котором еще раз были уточнены вопросы для обсуждения на совещании. У всех было приподнятое, бодрое настроение, никому не приходила в голову мысль о надвигающейся грозной опасности. Тревожились только по поводу того, что из-за допущенной ошибки на совещание могут явиться не все представители.
В условиях постоянной слежки подпольщикам приятно было почувствовать себя в среде верных друзей и товарищей, с которыми можно поговорить по душам, поделиться своими мыслями и планами на будущее. Расходиться никому не хотелось, все слушали Жанну Лябурб, которая вдохновенно говорила о ближайших перспективах:
— Несомненно, революция скоро победит. Тогда я обязательно вернусь во Францию. Я хочу рассказать всем правду о русской революции, разоблачить грязную ложь буржуазии. Это моя заветная мечта!
После заседания президиума Жанна Лябурб и Стойко Ратков отправились на Пушкинскую улицу в дом № 24. Здесь Жанна снимала небольшую комнатку в квартире старухи Лейфман, у которой было три дочери. Стойко жил на другой квартире, но любил проводить свободное время в обществе Жанны и дочерей ее квартирохозяйки. И на этот раз он по обыкновению зашел к ним. Все оказались дома: хозяйка квартиры беседовала со своим знакомым, пришедшим по какому-то делу, ее дочери Вера и Геся тихо разговаривали между собой, Роза старательно выписывала что-то из учебника французского языка, которому взялась обучать ее Жанна. И вдруг двери с шумом распахнулись и в квартиру ворвались 11 французских и белогвардейских офицеров. Скомандовав «руки вверх», они стали обыскивать людей, перевернули в квартире все вверх дном. У Жанны обнаружили один экземпляр газеты «Le communiste», несколько брошюр политического содержания и старые одесские газеты. Белогвардейский офицер обратил внимание на раскрытый учебник французского языка и набросился на Жанну:
— Ты большевичка! Готовишься, небось, агитировать французских солдат, — и ударил ее по лицу.
Старушка хозяйка заплакала. К ней бросился другой офицер и, угрожая револьвером, заорал:
— Молчи, сволочь, расстреляю!
Результаты обыска явно не удовлетворили контрразведчиков: они искали деньги, оружие, но ничего такого обнаружить не удалось.
— Где деньги, которые ты привез из Москвы? — тыча Раткову в лицо револьвер, допытывался белогвардеец, руководивший обыском.
— Ни о каких деньгах я не знаю, а в Москве никогда не был, — спокойно отвечал Ратков.
— Ничего, у нас скажешь! Обязательно скажешь!
Спустя час всех, кто находился в квартире, со связанными руками вывели на улицу, посадили в крытый грузовик и увезли. Из разговора, происходившего между конвойными, арестованные поняли, что контрразведчики обрадованы удачным захватом руководителей большевистского подполья. Находившиеся в автомобиле услышали, как кто-то из офицеров предложил устроить арестованным необычную казнь — выбросить всех живыми в море. Другие конвойные с хохотом поддержали это предложение. Тем временем автомобиль въехал во двор дома № 7 на Екатерининской площади, где помещалась французская контрразведка.
Палачи из французской охранки неспроста выбрали для своих грязных дел именно этот дом. Со стороны улицы это было красивое, с большими окнами и парадной дверью здание. Но под домом имелось много подвальных помещений, а во двор выходили лишь глухие стены соседних домов. Это позволяло легко скрыть от постороннего глаза все, что творилось за благопристойным фасадом.
Арестованных втолкнули в комнату, окна которой выходили во двор. В ней уже находились Яков Елин, Михаил Штиливкер, Александр Винницкий и дочь хозяев квартиры, где жил Елин, Мария Лиман. В соседней комнате под охраной офицеров сидели двое солдат-французов. Все они были арестованы в кафе на Гаванной улице, куда явились, чтобы встретить представителей воинских групп действия и сообщить им о переносе совещания. Они сидели за столиком и мирно беседовали с двумя прибывшими на совещание солдатами, поджидая остальных. Часов в 7 вечера в помещение неожиданно вошла группа офицеров и направилась прямо к их столику. Выхватив револьверы, офицеры объявили всех арестованными и доставили в контрразведку.
Начался допрос. Вел его офицер контрразведки — пожилой французский полковник аристократического вида. Полковник задавал вопросы по-французски, через переводчицу. Контрразведчики хотели добиться от арестованных сведений о подпольной типографии, выпытать, кто руководит одесским подпольем, где собираются большевики. За признание обещали свободу, деньги, беспрепятственный выезд за границу.
