— А теперь стреляйте. Большевизм — это мой идеал, моя мечта, я радостно умираю за нее!
В вышедшем после расстрела Дубинского номере газеты «Коммунист» участники одесского большевистского подполья писали: «Славная жизнь и смерть т. Дубинского лучше всего говорит о силе и красоте нашего движения. Человек, так бестрепетно принимающий смерть, должен быть воодушевлен великими идеалами» [123].
Вскоре одесская коммунистическая организация понесла еще одну очень тяжелую утрату. 15 марта 1919 г. эсер Ройтман, ранее служивший чиновником особых поручений при градоначальнике Мустафине, выдал французской контрразведке И. Ф. Смирнова-Ласточкина.
Случилось это при таких обстоятельствах. В середине марта, когда советские войска начали наступление на Березовку, стало ясно, что Одесса вот-вот будет освобождена от оккупантов. Обком поставил перед большевистскими ячейками задачу готовиться к переходу власти в руки Совета рабочих депутатов и создавать боевые дружины для поддержки в случае необходимости советских войск.
В первых числах марта на нелегальных рабочих собраниях проводятся довыборы депутатов Одесского Совета. 9 марта на окраине города состоялся нелегальный пленум Совета. Пленум переизбрал исполнительный комитет Совета. Вместо изгнанных из исполкома меньшевиков, эсеров и украинских буржуазных националистов членами исполкома были избраны коммунисты и сочувствующие им. Председателем президиума исполкома был избран Ласточкин.
После первых заседаний Совета Ласточкин решил добыть через Ройтмана и связанных с ним белогвардейских офицеров исчерпывающие сведения о месторасположении и составе вражеских сил, чтобы передать их в штаб советских войск. Ройтман в это время служил в деникинской контрразведке и за деньги иногда передавал большевикам некоторые материалы политического и военного характера. Правда, обком и без этого имел достаточные данные о воинских частях интервентов, но Ласточкин считал необходимым вновь воспользоваться случаем для их уточнения. Идя на свидание, которое должно было состояться в одном из кафе в центральной части города, Ласточкин передал деньги обкома и свой паспорт Соколовской. Товарищи уговаривали его не идти, но он возражал:
— Мы с вами не специалисты военного дела, наши данные могут быть неточными. Так можно подвести Красную Армию, пролить лишнюю кровь. Надо идти!
Арестовали Ласточкина на улице. Едва он вышел с Ройтманом и белогвардейским полковником Прониным из кафе, как к ним подошли белогвардейские и французские офицеры и объявили их арестованными. Однако Ройтман моментально исчез. Пронин также был отпущен, а Ласточкина увели в неизвестном направлении.
Его арест и местонахождение интервенты держали в строжайшем секрете, но вскоре подпольщики все же узнали, что Ласточкин содержится на оборудованной под плавучую тюрьму барже № 4, которая под охраной французских военных кораблей стояла у Андросовского мола. Здесь Ласточкина зверски пытали, требуя раскрыть подпольную коммунистическую организацию, сообщить адреса явок и фамилии коммунистов-подпольщиков. За эти сведения ему обещали большие деньги и, кроме того, заграничный паспорт для выезда за границу. Все это слышал и видел один врач, который тоже находился на барже.
По решению обкома было предпринято несколько попыток освободить Ласточкина. Однажды в «Союз иглы», с которым Ласточкин был тесно связан, пришел один из находившихся на барже конвойных французских солдат и передал от него записку. Ласточкин писал, что надеется на помощь в освобождении и что в этом деле товарищи вполне могут положиться на распропагандированного им конвойного.
Члены обкома и ревкома разработали смелый план, осуществление которого было поручено Г. И. Котовскому и его дружинникам. Замысел состоял в том, чтобы ночью подойти на катере к барже и, обезоружив охрану, освободить находившихся на ней узников. О намечаемой операции следовало предупредить Ласточкина. Секретарь Морского партийного комитета А. П. Александров с помощью группы подпольщиков взял на тральщике «Васильев» шлюпку и, захватив с собой гармонику, днем отправился как бы на прогулку по морю. «Веселая компания» приблизилась к барже и увидела Ласточкина на палубе. По его лицу было видно, что и он узнал друзей, глаза его зажглись радостью и надеждой, но в это время часовой заметил шлюпку и выстрелил в воздух. Тогда гармонист заиграл песню «Сонце низенько, вечір близенько», давая этим понять, что вечером товарищи придут на выручку.
Ночью на явочной квартире Морского райкома собрались члены боевой дружины, Елена Соколовская, Александров и другие подпольщики. Ожидали известия о готовности катера к выходу в море. Настроение у всех было боевое, каждому хотелось поскорее приступить к операции. Но прибывший из порта радиотелеграфист Харченко сообщил, что катер стоит без паров, на нем нет машиниста, а без него вахтенный тральщика «Граф Платов» никого не подпустит к катеру. Пришлось отложить выполнение плана на следующую ночь.
