Не пощадил в своих мемуарах Иосселиани и самого себя – ведь это на нем, как на старшем помощнике, лежала обязанность отработки главного командного пункта, четкость выполнения команд командира всеми членами экипажа. Необходимые выводы были сделаны, но в последующих трех боевых походах, состоявшихся между ноябрем 1941 года и апрелем 1942 года, Щ-216 так и не удалось про вести «работу над ошибками» – вражеские суда сумели избежать встречи с подлодкой. При этом сама она неоднократно подвергалась опасности, плавая в районах опасных как от якорных, так и от плавающих мин. Подводники злились и нервничали, и потому неудивительно, что отношения столь разных по темпераменту командира и помощника дошли до точки кипения. После нескольких командирских выволочек в присутствии подчиненных, что, кстати, запрещено уставом, молодой старпом начал проситься перевести его на другой корабль, хотя бы и с понижением. К счастью, в штабе бригады подлодок и флота нашлись умные люди, которые поняли суть происходящего и вспомнили о том, что Иосселиани был одним из лучших курсантов в училище и командирском классе УОПП. Вместо перевода он 14 июля 1942 года получил назначение на «малютку» М-111 в качестве командира.
Это было тяжелое для страны время – противник быстрыми темпами наступал на южном крыле советско-германского фронта, были оставлены Воронеж, Ворошиловград и Ростов. Еще раньше пали Керчь и Севастополь. Для наведения порядка в войсках был отдан печально известный приказ наркома обороны № 227, которым вводились заградотряды и штрафные батальоны. Должность командира М-111 также оказалась вакантной не случайно. Этот подводный корабль вступил в строй после постройки только 3 июля 1941 года и за предшествующий год своей карьеры успел прославиться только курьезными происшествиями. В центре событий, как это бывало обычно, находился предыдущий командир Александр Николаев. В сентябре 1941-го он отличился тем, что у самого Севастополя атаковал торпедой советский транспорт, о проходе которого не имел оповещения. К счастью, торпеда прошла мимо. С октября лодка базировалась на абхазский порт Очамчири, но в феврале 1942-го ее отправили в Севастополь, базируясь на который она должна была действовать в районе Одессы. На переходе случилось ЧП – из-за грубого нарушения правил эксплуатации аккумуляторной батареи при ее зарядке произошел взрыв выделяемого батареей водорода. Два матроса получили ожоги и пять – ушибы, а приборы и механизмы второго отсека серьезно пострадали. Вместо перехода в Севастополь пришлось возвращаться назад и становиться в аварийный ремонт. И на этот раз командира простили, ограничившись внушением. Аварийный ремонт продолжался до конца апреля, после чего М-111 приказали принять участие в снабжении осажденного Севастополя, перевозя туда продовольствие и боеприпасы. Лодка четырежды выходила в море, но лишь один раз выполнила задание. В одном случае пришлось возвращаться из-за повреждения перископа, в другом – неисправности разобщительной муфты. Наконец, в последнем походе, пришедшемся на финальные дни обороны города, Николаев просто не решился пойти на риск подхода к берегу. По возвращении в базу он честно сознался, что, несмотря на приказ, посчитал подход самоубийственным и неоправданным риском. Терпение командования лопнуло, и Николаев был снят с должности и назначен с понижением – на освободившееся место старпома Щ-216.
Столь длительный экскурс в историю мы предприняли лишь с единственной целью – показать, в какой сложной обстановке принял М-111 Иосселиани. Экипаж не был до конца сколочен, но что еще хуже – многие моряки разуверились в эффективности подводных лодок на Черноморском театре, особенно малых, время пребывания которых на позициях было весьма непродолжительным.
Ярослав Константинович избрал наиболее эффективную форму воспитания экипажа – воспитание трудом.
