Первый октябрьский поход не сопровождался встречей с противником. Повезло в этом смысле лишь во второй раз – в ноябре. Днем 27-го числа был обнаружен небольшой конвой, состоявший из буксира, баржи и двух сторожевых катеров. Как ни тренировался ранее экипаж, но первый блин получился комом. Виноватым в неуспехе атаки оказался… сам Иосселиани, который от волнения забыл перевести перископ в нужный режим наблюдения и неправильно определил дистанцию до цели – фактически она оказалась гораздо меньше, чем думал командир.
«Сообразив это, я схватился за рукоятку, с силой перевел ее на увеличение и невольно дрогнул, увидев только наглухо закрытые иллюминаторы баржи.
– Лево на борт! – успел я скомандовать. В тот же миг лодка вздрогнула.
Об опасности, угрожающей «малютке», знал один я. Остальные считали, что все в порядке.
– Столкнулись с баржей, – тихо сказал я Косику, вытирая со лба рукавом холодный пот.
– Что вы?.. – вытаращил глаза Косик и беспомощно опустил руки, которыми он секунду назад мастерски жонглировал секундомером и расчетными приспособлениями.
Шли секунды: десять, двадцать, тридцать… А взрыва так и не последовало.
– Промах! – освободившись от мучительного ожидания катастрофы, сказал я.
– Надо полагать, – с досадой согласился Косик…
Я осторожно поднял перископ и осмотрел горизонт. Катера, буксир и баржа сбились в кучу. Смысл подобного маневрирования понять было трудно. Но лучшей мишени для оставшейся в аппарате неизрасходованной торпеды нельзя было и желать… Однако, пока мы маневрировали, фашистские катера разошлись. Они вместе с буксиром уходили на север. Баржи видно не было.
Я дал глянуть в перископ Косику. После короткого обмена мнениями нам стало ясно, что баржа затонула. Из-за незначительности дистанции торпеда, очевидно, не успела прийти в состояние готовности к взрыву, ударила, как обычная болванка, о борт баржи и пробила его.
– Зарезали тупым ножом, – определил Косик после раздумья.
Стало ясным и поведение фашистов. Очевидно, они не разобрались, отчего неожиданно затонула баржа, и не смогли помочь ей.
Обо всем этом я сообщил по отсекам и, объявив отбой боевой тревоги, передал благодарность торпедистам, электрикам и боцману»[59].
Изучение немецких документов не дает точного ответа на вопрос, имела ли успех столь необычная атака. Поскольку лодка так и не была обнаружена, точно определить название и судьбу атакованной баржи на сегодняшний день не представляется возможным. Ясно только то, что от столк новения с неизвестным подводным предметом получил повреждение сторожевой катер, а один из буксиров с находившимся у него на прицепе лихтером сели на мель. Стало ли это результатом атаки Иосселиани или произошло по не связанным с атакой причинам, нам уже не узнать. Не увенчалась успехом и вторая атака, состоявшаяся по одиночному транспорту несколькими часами позже. Торпеда прошла за кормой судна, а за ее взрыв был принят звук от сброшенных немецким тральщиком глубинных бомб. Позднее за этот поход Иосселиани был награжден орденом Боевого Красного Знамени, что, несомненно, окрылило молодого командира.
